Книга Хозяйка чайной, страница 48 – Наталья Буланова

Вой снова раздался, но тут же прервался скулежом, а потом тишиной, словно на хищника напал куда более большой хищник.

А потом кусты зашевелились.

— Госпожа, держитесь за ветку, чтобы не увидели. И в обморок не падайте, пожалуйста. Если страшно — зажмурьтесь. Я знаю, вы даже от мышей дрожжите.

Я с удивлением посмотрела на Рикки. В нем чувствовался покровительственный тон, словно он привык защищать Алисию не только от мышей.

Вот где мужик растет!

Но тут кусты раздвинулись, показался темный силуэт. А через секунду я разглядела Зверя, выходящего под лунный свет.

— Все чисто, можете спускаться, — говорит он, подходя к дереву.

Рикки тут же спрыгивает вниз прямо с ветки, а вот я медлю. Вижу по позе руки-в-боки и задранной голове, что ничего хорошего внизу меня не ждет.

— Слезай, попа карамельная. Или мне тебе помочь? — с рычащими нотками говорит Зверь.

Чего-чего? Попа карамельная?

Да как он смеет? А еще мне кажется, что он злой, но пораженно-довольный какой-то.

— Мне помочь? — спрашивает Зверь.

— Сама спущусь! — спешу заверить я, а вот слезать не спешу.

Зверь по-своему трактует мое замешательство:

— Не переживай. Шакала больше нет. Я зачистил территорию.

Ого. Это обнадеживает и пугает одновременно, потому что главный хищник до сих пор остался здесь, да еще стоит под деревом и караулит меня.

— Я больше драконов боюсь, — хмыкаю я, свешивая ноги в ветки, словно примеряюсь, чтобы спуститься на нижнюю.

— Ты-то? — Зверь протягивает с сомнением. — А я думал, ты бессмертной стала. Какого хрена из чайной ушла?

Последний вопрос он буквально выкрикивает.

Я тут же вытягиваюсь по струнке и свой спуск заканчиваю, так и не начав.

— Я же сказала — начинаю с нуля.

— И это твой ноль? Быть сожранной шакалами?

— Согласна. Тут осечка вышла.

Зверь хмыкает так, словно не верит своим ушам. Скрещивает руки на груди и неожиданно спрашивает:

— Кто ты такая и что ты сделала с Алисией?

И у меня все внутри словно на миг застывает от страха.

Если он узнает, что его любимой больше нет (по крайней мере, пока, дней на девяносто так точно), то что будет? Отведет к демонологам? Рассмеется? Отстанет?

Какой вариант вероятней?

— Хочу начать жизнь заново. Меняюсь я, понимаешь?

Зверь начинает ходить под деревом, рассуждая вслух:

— И страхи меняешь? Ты же раньше даже присесть на траву не могла, а тут из лапника кровать, а крыша — небо? И деньги тебе не нужны, и из чайной, за которую глотку любому бы перегрызла, ушла. И шьешь из старых тряпок, выбираешь старое, а не новое.

Я замираю, судорожно соображая, что сказать.

Насколько Зверь уверен в своих догадках? Это просто выплеск эмоций, или он серьезно хочет припереть меня к стенке? — Я теперь другая, — начинаю я с простого.

Прощупаю почву. Вижу, как его лицо перекашивает снисходительная улыбка.

Он отрицательно, крайне медленно, качает головой:

— Где бы ты не была и что бы ни случилось, ты всегда выбирала деньги.

Звучало так горько, что мне становится стыдно, хотя лично я так не поступала.

Но этот довод я легко отбриваю:

— Ты преподал мне хороший урок. Я сделала выводы и изменилась.

— До неузнаваемости? И рефлексы изменила? И привычки? Буквально за одно погружение в озеро, да? Не знал, что у нас водоем волшебный, — Зверь опирается рукой о ствол и задирает голову, смотрит на меня. Его пальцы скребут кору, как у гепарда, который загнал жертву на дерево и примеряется, сейчас ему подняться к ней или еще поиграть.