Книга Тень, страница 91 – Наталья Буланова

За счастье близости с Настей я чуть не испустил дух, а когда проснулся, обнаружил, что задыхаюсь от адской боли, стоит ей приблизиться ближе ко мне, чем на два метра.

Эта пилюля от истинности работала, как в самые первые дни – сшибала болью с ног. И это тогда, когда в голове только и крутились воспоминания нашей ночи, а в ушах до сих пор стояли стоны. Мне почти никогда не снились сны, а тут я каждую ночь просыпался от страстных сновидений с участием Насти. Потом не мог уснуть до утра. Вот и получается, что вся моя самореализация без любви совсем не радовала. Наоборот – раздражала. Еще и принцесса стала вести себя странно после моего второго рождения. Переехала в другую комнату, но при этом пыталась приготовить для меня не только быстрый завтрак, но и пересоленный обед и подгоревший ужин. Я съедал все до крошки, глядя на ее гипсовый сапожок, словно на песочные часы. Ведь именно он измерял время, которое нам оставалось провести вместа. Настя поддерживала меня во всем, помогала в клане, обучая прописям тех, кто хотел, но почти не разговаривала со мной. Смотрела долго издалека и никогда вблизи. И это убивало. После ночи, где я почувствовал, как крышесносна близость с истинной, нас так жестко отбросило друг от друга. Шанс, что Настя распробует меня на вкус растоптал побочный эффект пилюли. Леон сказал, что все усугубилось из-за того, что я настолько хотел провести с Настей ночь, что заглушил боль. Просто выключил. И оттого чуть не лишился жизни. Теперь любой близкий контакт с истинной может поставить меня на порог смерти. Я хохотал, когда услышал об этом от леопарда. До слез. В голове мелькнула мысль, что, если бы я не нес сейчас ответственность перед Бродячими, то лучше выбрал бы второй раз стать плотью для своей принцессы, а не ее тенью, и сдохнуть, чем быть без нее. Конечно, если она захочет.

Я сам не ожидал, как изменится мое мышление после ночи с истинной. Теперь я точно понимал, что не смог бы ее отпустить, если бы не побочка. Был бы просто не в силах. Узнал, что я врал сам себе. Стыдно мне за себя? Нет. Любить всем сердцем не стыдно. Пожалуй, даже хорошо, что все так. Иначе я стал бы самым большим вруном в мире сверхов, который не выполняет свои обещания.

Но теперь я должен ее отпустить. Когда Настя узнала о смерти Лины, которую мы с ее родителями так старательно от нее скрывали, и стала падать, я рухнул от боли в двух метрах от нее.

Я не могу защитить свою истинную. Не могу взять на руки. Не могу быть даже ее тенью.

Леон держал в руках беременную Альбину, которая тоже лишилась чувств, а я смотрел на лежащую на дорожке Настю и рвал руками землю от боли и бессилия. Наверное, именно в этот миг я понял, что нам действительно не быть вместе.

*** Тень мог сколько угодно беситься, но все это время Настя пролежала бы на холодной тропинке. А ее безопасность всегда была для наемника в приоритете. Хотя, какой он теперь наемник? Глава Бродячих! Такой глава, который даже к своей истинной подступиться не мог.

— Леон, проверь Настю, пожалуйста, – глухо попросил Тень.

Леопард как раз бережно опустился вместе с Альбиной на пол и возмущенно посмотрел на гибрида через открытую дверь:

— У меня тут истинная, вообще-то.

— У меня тоже.

— В обмороке!