Книга Тень, страница 113 – Наталья Буланова

Родители Лины молча смотрели на женщину. Внутри них все еще варилась гремучая смесь чувств, но той прежней злости они уже не чувствовали. Слова лысого оборотня запали им в души. В чем-то он прав. Винить можно всех, злиться – бесконечно, но Лину этим не вернуть. Можно помочь другим нуждающимся. Тем более, оказалось, что врач так долго не знала о смерти их дочери и не специально не пришла на похороны.

— Мы не будем выдвигать обвинений против Альбины, – подумав, сказал отец Лины, а приемная мать девушки несогласно дернулась. Тогда он обратился к жене: – Помнишь, ты хотела организовать приют для человеческих детей? Почему бы не сделать это в Линином доме? Мне кажется, дочке понравилась бы эта идея.

— Да. Давай сделаем это – откроем приют.И глаза матери загорелись. Медленно, но все ярче, перед глазами расцветала картинка, что они могли бы сделать для сирот. Видя, что и Альбине больно не меньше, чем им, принимая искренне раскаяние, она поняла, что нужно идти дальше. С болью, с дырой в сердце, но идти по пути помощи, а не слепой ярости.

— Я буду обеспечивать медицинские осмотры, если позволите, – тихо попросила Альбина.

Супруги взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза. И одновременно кивнули. Путь принятия – долгий. Первый шаг – самый сложный. Но идти вместе – проще.

Олеся

Я сбилась со счету, какой круг бежала по импровизированному стадиону под открытым небом, но я не могла остановиться. Мне казалось, что мои пятки грызут собаки.

— Леся, остановись! Так нельзя! – кричал папа, наблюдая за мной с отчаянием на лице.

Лина умерла, Сашу судили и ограничили зверя, а потом он узнал о том, что я отказалась от истинности и сорвался в животный облик. Пока я перерождалась в Заполярье, в родном городе мир сделал “солнышко” на качелях судьбы.Да я сама была на грани безнадеги! Что творится с моей жизнью? Почему? За что? И, вроде, только я начала жить по-новому, как меня снова затягивает внутрь. После звонка родителей Саши моим папе и маме, я долго не могла поверить в то, что произошло.

Пожалуй, последнее поджаривало мне пятки больше всего.И меня толкали вернуться к тому, отчего я ушла. К Саше. Что самое дикое, я понимала, почему именно меня просят помочь вытащить его в человеческий облик. Понимала, что не могу отказать. Понимала, как теперь двояко выглядит вся ситуация.

В глазах всех то, что его зверь среагировал на мой отъезд и на мой отказ от истинного, прямое доказательство нашей парности и того, что животная половина парня считает меня своей. Даже говорили, что все может быть из-за того, что Саша с детства подавлял зверя.Я слышала, как родители обсуждали, что соцсети взорвались от обсуждений нашей ситуации. Общественность разделилась на две половины: одни осуждали Сашу, вторые – меня. Приплели сюда и Настю, и рождение самих близнецов. Даже предполагали, что из-за особенности их внутриутробной жизни, возможно, не только Настя так не чувствует истинность, но и Саша.

Ему все сочувствовали!

И все ждали от меня чудесного спасения и громкого воссоединения, полного соплей и слез.

Я заметила краем глаза Буру. Он догнал меня и побежал рядом.

— Хочешь, поеду с тобой?

Я покосилась на чернобурого:

— Уже слышал?

Бура ответил сочувствующим взглядом.

— Конечно, – подтвердила я. – Сейчас это только ленивый не обсуждает.