Онлайн книга «Цветок в мужской академии магии»
|
Я планировал разоблачить Сворски. Разобраться с приворотной магией. Но как это сделать, если девушка в моих руках вот так умрет? Да, головой я понимал, что это адепт, но мое тело упрямо не желало слушать разум. Воспринимало Марка исключительно как женщину. Особенно сейчас. Особенно после преображения. Я твердил себе сотни раз за вечер, что это какая-то приворотная магия. Что мошенник просто меня использует даже здесь и сейчас, получая чай. Но эти плавные движения Сворски рукой разбивали все мои аргументы в пух и прах. Ну как парень может так двигаться? Я не мог сейчас разоблачить его. Я хотел смотреть на нее дальше. Тьфу, него. Хотя если вспомнить адепта до преображения — это же вздрагивать только. Там не было и речи ни о капле женственности. Неужели пластичность тоже наколдованная? Это вообще законно? Тогда это самое настоящее магическое оружие массового поражения. То, чему я подвергаюсь, издевательство. Невольно вспоминалось прошлое. Лея. Русалка, которая благодаря чарам морской ведьмы приобрела не только ноги, но и поменяла пол. Но влечение к ней было совершенно другим по природе, смешанное с моей тогдашней ненавистью к стихийникам. Меня же сейчас трясло мутящее разум низменное чувство. Мне хотелось обладать безраздельно, и это правда был дурной сон. Клянусь, я скоро проснусь! Я даже провел параллель, вспомнив, как тогда меня тянуло к Лее. Может, и здесь какая-то магия? Но всё сомнение разбилось о железный аргумент: Фрай Дай не стал бы врать. А уж кто, как не целитель, знает истинную природу пациента. И вот Сворски снова собирался стать гостем лазарета. Прямо сейчас. Пышные формы сдувались на глазах, кожа серела, а я лихорадочно пытался передать часть сил. Все кричал как полоумный: — Сворски, Сворски! Да бери же силу! Ну же! Вспомнил поцелуй у пруда кикимор, после которого Сворски ускакал, как прыткий кузнечик. Тогда сработало безотказно. С сомнением покосился на объект терзаний: пухлые губы теряли цвет на глазах, округлый подбородок белел. Сейчас это женщина, Арчи. Женщина. Верь в это, а потом разнесешь адепта в пух и прах, разоблачишь до седьмого колена. Сдерешь эту дурную магию и влюбишь его в овцу. Натуральную овцу, чтобы знал, как над порядочными людьми издеваться. А сейчас надо спасти. Не могу допустить, чтобы Сворски умерла. Умер. Че-е-е-ерт! Ум-м-м-м… м-м-м… …м-м-м… …м-м-м… …Интересно, а Сворски не соврал насчет полного преображения? Внезапно мочку левого уха что-то прострелило. Сворски вскрикнул мне прямо в рот, оттолкнул рукой и схватился за правое ухо. — О нет! — В фиолетовых глазах, смотрящих на статую лучника, плескался ужас. Над нами запели невидимые птички, осыпался град сердец, и кто-то тихонько, будто из угла, захихикал. — Что это? — Я дотронулся до уха и нащупал что-то острое, будто тонкая маленькая палка застряла в ухе. — А вы не знаете, магистр? — дрожащим голосом спросил Сворски, лихорадочно щупая что-то в своем правом ухе. Ну-ка, что это у него? Золотая стрела в виде сережки? У меня такая же? Я посмотрел на Лучника Любви и почувствовал смердящее дыхание неприятностей. Длинные тонкие пальцы Сворски изо всех сил пытались расстегнуть замок сережки. Тщетно. Я потрогал свою: на ощупь один в один. Прокрутил в голове все, что знаю о духе статуи и почему его так все боялись. Кажется, я крупно влип. Очень крупно. Но надо уточнить насколько: |