Книга Цветок в мужской академии магии, страница 41 – Наталья Буланова

Водоросли на глубине пруда отозвались и оторвали одичалых от девочки. Ева вынырнула на поверхность и жадно хватала воздух ртом.

— Держись! — Я уже была по колено в пруду и пыталась добраться до девочки.

И тут крошки сил, которые остались после схватки с Рамзи, иссякли. Резерв исчерпался до дна, до скрежета по стенкам духовного сосуда.

Я знала, что дальше меня просто выключит. Любого вырубит, если резерв будет исчерпан. Но мне было нельзя! Никак нельзя!

Я гребла в сторону девочки, которую снова утащили под воду, на чистом упорстве. Я не могла сейчас лишиться чувств и оставить Еву в беде. Ни за что!

Говорят, что в особо трудные времена даже не помнишь, как делаешь невозможное. Наверное, отбивая Еву под водой от кикимор, я была страшнее одичавших. Мне не страшно было умереть. Было страшно, что они заберут маленькую жизнь.

Ева была сильна, но быстро лишалась кислорода. Время утекало сквозь пальцы, все было против нас.

Я отдирала корявые пальцы, едва различая их в мутной воде. Двигалась скорее на ощупь, отпихивалась руками, отталкивалась ногами от болотных дев, но все же выгребла на поверхность с Евой.

— Плыви! — Что было сил толкнула ее к берегу, а сама кинулась на бросившихся вдогонку за девочкой кикимор.

И, как только нога девочки коснулась берега, я ушла под воду — в темную муть диких хозяек пруда…

Арчи Рейв

Сотню раз просил декана закрыть практическую площадку с кикиморами. Хотя бы огородить! Как знал.

С Евиной натурой не нужно уметь читать мысли, чтобы понять: дочка обязательно зайдет на огонек к зеленкам. Поэтому я усиленно пугал ее рассказами об одичалых и объяснял, что будет, если она ступит на запретную территорию.

И это работало ровно до сегодняшнего дня.

Когда в кабинет влетел переполошенный кухонный дух, я тут же вскочил со стула на ноги.

— Ева?!

Дядюшка Джо дышал так, будто запыхался летать сквозь стены. Просипел лишь одно:

— Кикиморы!

Я сразу все понял. Открыл портал и выпрыгнул из него на берег пруда ровно в тот момент, когда мокрый до нитки Сворски вытолкнул Еву на мелководье, а сам бросился на растерзание девам.

Дочка ползком выбралась на противоположный берег пруда, цепляясь руками за глинистую почву. Повернулась к воде, и я впервые увидел на ее лице такой первобытный ужас. До этого момента я всерьез считал ее безбашенно бесстрашной. Ан нет, оказывается, и она кое-чего боится.

Перевел взгляд на происходящее в пруду и увидел, как Сворски уходит под воду с самым блаженным выражением лица.

И эта эмоция смирения и полного принятия приближающейся смерти меня будто-то наизнанку вывернула. В грудь будто вилы воткнули и провернули по часовой стрелке.

Я сдернул сковывающий тело пиджак, сбросил обувь, которая будет тянуть на дно, и услышал…

— Па-а-а-апу-у-уля-я-я! — Ева подняла голову вверх и орала во всю глотку призыв, не зная, что я рядом.

Не сомневаюсь, что голос раскатом прошелся по всей территории академии. В нем было столько паники и просьбы, что за душу брало. Мою так точно!

Я прыгнул в пруд, поражаясь, как эти двое умудрились разбудить сразу всех кикимор без исключения. Хотя кто бы сомневался?!

Одичалые маги природы были одними из самых безобидных, если, конечно, так можно говорить о тех, кто потерял душу. Именно поэтому в академии держали пруд с ними для практических занятий. Вот только будили для схватки по одной и никогда — всех. Потому что даже овечки, собравшись в стадо, вполне способны растоптать в пыль.