Книга Время ведьм, страница 83 – Наталья Буланова

Облегченно выдохнув, мы сделали еще несколько шагов и остановились на пороге комнаты.

Куча ритуальных балахонов, расшитых золотыми нитками, горками истерзанного тряпья валялись по всему полу. Над ними трудились не только ножницы, но и руки, судя по лохматым неровным краям.

На окне, в попытках создания красоты, синяя занавеска была схвачена зажимами с искусственными черепушками. Схвачена, скажу я вам, на скорую руку, ассиметрично. Мои руки так и чесались поправить зажим, но думаю, меня бы никто не понял...

У старого зеркала в толстой золотистой раме стояла Роксалин и угрюмо смотрела на свое отражение. Платье, и правда, было страшненькое. Как будто из старого сундука. Теперь понятно, почему она нас даже не услышала. Я бы тоже от такого одеяния расстроилась жутко.

Наши глаза встретились в зеркале, и ее лицо изменилось прямо на глазах. Темная бровь изогнулась, спина приосанилась, а рука всплеснулась вверх в заклинании...

Вот последнее нам было совсем не кстати, поэтому мы с Дейкой разбежались в разные стороны, крикнув, что мы свои.

— Свои? И с каких это пор я вожу дружбу с сатирами? Или с полудницами? — да, гонору, в отличие от всего остального, Деина мамашка еще не потеряла.

— Мама! — воскликнул сатир и свергнутая глава ковена замерла, как громом пораженная.

Женщина прищурилась, и принялась обходить Дею по полукругу. После чего тряхнула головой и посмотрела на меня. А потом повела носом. Ну один в один — королевская ищейка.

— Дуры! — заорала она.

Когда нас обзывают — мы отвечаем. Но тут нам этого делать было нельзя — все-таки демон нас сюда не просто так привел. Шанс на снятие личины был, и мы не хотели его терять. Поэтому сбились в кучу и помалкивали, наблюдая за Роксалин.

Она водила носом и дотрагивалась то до моей соломы, то до Дейкиных рог.

Резко развернувшись на каблуках, она отошла от нас к окну.

И что это значит? Мы переглянулись, а Дейка от нервов топнула копытом.

Когда ведьма Смерти повернулась, мы вздрогнули. По ее лицу катились слезы.

— Он в городе, да? — спросила она надтреснутым голосом.

— Кто? — хором спросили мы.

— Твой... — она сглотнула... — отец, Орхидея.

И часто-часто заморгала глазами.

Ну, конечно, слезы лить мамашка будет явно не из-за Дейки. Могли бы и догадаться...

— Мой отец, мама? Ты? Ты спрашиваешь меня о нем? Я думала, что хоть когда-нибудь узнаю о нем от тебя!

— Но ты же уже в курсе, как я вижу. И даже не удивлена... — она поправила выбившейся темный локон. — Орхидея, дай маме стакан воды.

Сатир недовольно цокая копытцами, направился на поиски воды, а я внимательно наблюдала за Роксалин. Женщина ушла на минуту в себя и ее губы что-то тихо шептали. Она как будто забыла о моем присутствии. А, может, просто считала его незначительным?

— Причем здесь мой отец? — сунув в руки мамы стакан воды, Дея встала напротив нее. — Мы к тебе пришли спросить, сможешь ли ты снять с нас личины, вот и все.

Сев как королева в своем страшненьком платье на край дивана, она смерила нас оценивающим взглядом и припечатала:

— Это невозможно. Либо они сами развеятся, либо их снимет только он.

— Опять приехали на то же место. Кто? Мой отец? Причем здесь он?

Женщина махнула на нас рукой и положила руку на лоб как в приступе головной боли:

— Да потому что это его рук дело.