Книга Адская Кошка и Цветы Жизни, страница 167 – Елена Жильникова

— Плюс один день, мой дорогой, – мурлыкнула она, взглядом указав на стояк, однозначно сообщавший, что представление не оставило мужчину равнодушным.

— Простите, госпожа, – пробормотал Клиф и, закусив губу, заставил предательский орган опуститься.

Взгляд мужчины невольно скользнул по волнующим холмикам, едва прикрытым кружевом, и бедняге пришлось крепче сцепить пальцы, чтобы снова не опозориться. Явно желая помучить, соблазнительница поцеловала его глаза, щеки, лизнула уголок рта и мягкой «лапкой» легонько царапнула кубик пресса.

Напрягая бицепсы, раб удержался от непроизвольного выгибания и виновато улыбнулся:

— Я не мастер сохранять неподвижность, госпожа.

— Вижу. Но ради меня можно и постараться? Чего не сделаешь для счастья любимого человека, – игриво подмигнула Эйлана, переключая свое внимание на торс жертвы.

Нежные ладошки гладили плечи и грудные мышцы, острые ноготки несильно задевали живот, ловкий язычок дразнил шею и соски, а сладкие губки покрывали тренированное тело горячими поцелуями. Клиф впился ногтями в ладони, стиснул зубы, про себя умоляя всех богинь разом даровать ему выдержку, чтобы только не разочаровать любимую.

Колено хозяйки скользнуло между ног раба, осторожно потерлось о его «хозяйство», и в комнате раздался глухой рык:

— Плюс еще один день, мой нетерпеливый котик. Доведем число дней твоей опалы до двадцатки или остановимся на четырнадцати?

— Как пожелаешь, моя Эйлана, – плохо соображая с кем и что говорит, срывающимся от возбуждения голосом простонал Хищник.

Все его существо разрывалось между стремлением угодить хозяйке и желанием опрокинуть обольстительницу на постель и самому заставить ее стонать от удовольствия.

— Что ты сказал? – Эйлана отстранилась и требовательно посмотрела в затуманенные страстью глаза фаворита. – Повтори, что ты только что сказал!

— Как пожелаете, госпожа, – растеряно проговорил Клиф, не понимая причины прекращения восхитительной пытки.

— Нет, ты сказал по-другому, – опасно сощурилась хозяйка. – «Моя Эйлана» – вот, что ты выдал, мой дорогой. Никогда не смей так ко мне обращаться. Ты меня понял? Никогда!

— Понял, госпожа, – пробормотал Клиф, моментально приходя в себя. – Простите мою дерзость, госпожа. Если сможете.

«Обратиться к госпоже по имени! Парень, да, ты перешел все границы наглости, – наорал на него внутренний голос. – Теперь тебе не опала, а усыпление светит. Возможно, уже через пару минут. Госпожа такое тебе точно не простит. Так забыться и прибавить к имени вместо «госпожа», слово «моя»! Ты точно псих. Даже майор Смитерс при всей ее доброте не спустит подобной вольности».

Эйлана

— … моя Эйлана, – страстно произнес мужчина, пробуждая в памяти майора Смитерс события полугодовой давности.

«Крэг прижал жену к стене комнаты наказаний, зафиксировав ее запястья над головой, и таким же дрожащим от страсти голосом произнес: «Моя Эйлана», после чего чуть не изнасиловал.»

— Что ты сказал? – Эйлана отстранилась и требовательно посмотрела в затянутые поволокой глаза фаворита. «С какой стати он решил назвать меня именно так? Почему именно сейчас, в такой момент? Почему он?» – Повтори, что ты только что сказал!

— Как пожелаете, госпожа, – растеряно проговорил Клиф, не понимая внезапного изменения ее поведения. Еще бы, откуда ему знать о преступлении Крэга, если супруги никому об этом не рассказывали ... и не расскажут.