Книга Дожить до диплома, или «Хвостатое прикрытие», страница 84 – Екатерина Овсянникова

Он остановился у того самого фонаря, под которым они стояли с Лиамом, но, разумеется, даже не догадался об этом. Стивен оперся на парапет, но не вглядывался в даль, как делают романтики, а скорее оценивая панораму как хозяин положения.

— Хорошее место, чтобы проветрить голову после кино, — продолжил он и повернулся к спутнице. Его взгляд снова потяжелел. — Но здесь слишком людно по выходным. Не люблю очереди за дешевым кофе и толпы гуляющих. Как сдадим проект, отвезу тебя в одно место за городом, к озеру. Там тишина принадлежит только тем, кто может себе это позволить.

Джессика смотрела на него и понимала: для Лиама эта река была душой, а для Стивена — просто элементом городской инфраструктуры, который «неплохо отреставрировали».

— Не, — он вдруг притянул ее к себе за талию, проигнорировав проходящую мимо пару. — Набережная — это скучно. Куда интереснее то, что происходит между нами прямо сейчас.

Он снова поцеловал ее — уверенно, по-хозяйски, и Джессика почувствовала, как внутри все замирает от напора страсти. В этот момент Стив занимал собой все пространство: его запах, его уверенные руки, его планы на их общее «элитное» будущее — все это заполняло сердце девушки до самых краев, вытесняя сомнения и страхи. Стивен был подобен стихии, которая не спрашивала разрешения, а просто забирала свое, и Джессике до безумия хотелось принадлежать этой стихии.

Но где-то в самой глубине души, в той тихой заводи, куда не долетал рокот мотора спорткара и блеск элиты, все еще теплился мягкий свет. Она знала, что как бы высоко ни вознес ее Лэнгфорд, она никогда не сможет — и не захочет — окончательно вычеркнуть Лиама из своей памяти. Он оставался ее единственной связью с землей, тем самым «честным дизелем», который согрел ее, когда она была никем.

Это было странное, почти болезненное двоемирие: она была готова лететь к солнцу вместе со Стивеном, но медальон на шее и вкус пепперони на губах напоминали о том, что её корни — там, где кофе стоит дешево, а люди ценят тебя не за «породу», а за то, что ты есть.

«Прости, Стив, — пронеслось у неё в голове, пока она тонула в его объятиях. — Ты занял моё сердце, но Лиам… Лиам останется в моей душе. Эту часть не забрать никому, даже тебе».

После прогулки Джессика вернулась в комнату, едва касаясь ногами пола. Заперев замок, она еще несколько секунд стояла в темноте, прижавшись к двери спиной. Это звенящее чувство внутри… В голове крутились кадры — не из фильма, а из их собственного «финала» в вип-ложе: жаркие поцелуи, мягкость кашемира и то, как уверенно Стивен прижимал её к себе, словно она была самым ценным, что у него есть.

— Это было… невероятно, — прошептала она, касаясь пальцами еще горящих губ, а потом скинула туфли и, не зажигая света, упала на диван прямо в платье. Мягкость матраса напомнила ей тот глубокий кожаный диван в «Орионе», и она невольно улыбнулась, вспоминая, как Стивен шептал ей на ухо, что они абсолютно одни. В тот момент она забыла о правилах и действительно поверила, что весь Эденберг с его нравами и сословными границами перестал существовать. Стивен видел в ней не просто напарницу или «домашнюю мышь», а настоящую женщину, которая сводит его с ума. И это осознание пьянило сильнее любого шампанского.

— О-о-о, — Феликс материализовался на изножье кровати, его глаза светились в темноте двумя алыми углольками. — Посмотрите на неё. Влюбленная и растрепанная. Миллер, ты сейчас выглядишь так, будто только что сошла с обложки романа, который запретили бы во всех библиотеках штата. Похоже, «эстетическое потрясение» прошло успешно?