Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 99 – Мария Соник

— Мы не вместе! — выпалила я быстрее, чем успела подумать. Слова вырвались на инстинкте, на рефлексе самосохранения, подобно тому, как человек отдергивает руку от огня. Это был не голос, это был какой-то писк загнанного в угол зверька.

Трое парней уставились на меня. Их взгляды были осязаемы, как прикосновения. Лайам уставился на меня. И я почувствовала этот взгляд кожей: смесь изумления, иронии и какого-то странного, оскорбленного собственничества. Даже, кажется, голуби на площади — эти жирные, обнаглевшие от безнаказанности птицы, — замерли и уставились на меня своими бусинками-глазами. Я почувствовала, как мои щеки заливает предательский, обжигающий румянец. Он начинался где-то в ключицах, полз вверх, затапливая шею, уши, скулы, пока я не превратилась в один сплошной сигнал бедствия. И я добавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, чтобы интонация была как у профессора, объясняющего теорему, а не как у преступницы, пойманной с поличным:

— Мы просто… коллеги. Он помогает мне с одним исследованием. И мы как раз шли в библиотеку. За книгами. По целительству. Это чисто учебное взаимодействие. Исключительно академический интерес.

Лайам скрестил руки на груди. Это было такое медленное, почти угрожающее движение. Он смотрел на меня с выражением такого бездонного, неподдельного изумления, смешанного с сардоническим весельем, что мне захотелось провалиться сквозь брусчатку, в канализацию, в земное ядро, куда угодно, лишь бы не видеть эту ухмылку, которая еще не проявилась на его губах, но уже вовсю плясала в его глазах. В них читалось без всякой магии чтения мыслей: «Библиотека? Исследование? Ты сейчас серьезно это сказала? И ты реально думаешь, что они купятся?»

— Ага, — протянул рыжий, и в этом одном слоге поместилась вся мировая ирония. Он переводил взгляд с меня, пунцовой и взъерошенной, на Лайама, застывшего в позе статуи разочарования. — В библиотеку. В воскресенье. Вдвоем. Без книг. По целительству. Ну-ну. Шайн, у тебя там, в библиотеке, видимо, особый читальный зал открыли. С личным ассистентом.

— У нас очень сложное исследование, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как последние остатки достоинства осыпаются с меня, словно осенняя листва. Я мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. С костями, с туфлями, с этой дурацкой сумочкой.

— Угу. — Второй парень, темноволосый, с глазами цвета темного шоколада, явно не обделенный ни чувством юмора, ни желанием поиздеваться, усмехнулся так масляно, что мне захотелось его ударить. — Шайн, а ты, оказывается, у нас книжный червь. Ходишь в библиотеку. А мы и не знали. Может, тебе еще и читательский билет выдали? Премию «Лучший читатель года»?

— Завидуйте молча, — бросил Лайам. Но я видела, я кожей чувствовала, как уголки его губ предательски подрагивают. Он наслаждался этим. Моим унижением, смешанным с яростью, моими жалкими, шитыми белыми нитками попытками оправдаться, всей этой дурацкой, гротескной ситуацией. Он упивался ею, как дорогим вином.

— Ладно, мы пойдем, — резюмировал рыжий, смачно хлопая Лайама по плечу так, что тот даже не покачнулся. — Не будем мешать вашему… углубленному исследованию. Удачи, Шайн. И тебе, таинственная незнакомка из библиотеки. Надеюсь, твое исследование пройдет… плодотворно.