Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 39 – Мария Соник

Круассаны на столе смотрели на меня укоризненно, притягивая взгляд. Я замерла. Коробка, перевязанная бечевкой, стояла ровно в центре, будто экспонат в музее. Аромат свежей выпечки заполнил всю комнату, смешиваясь с запахом моих духов и старой мебели. Масло, слоеное тесто, ваниль, корица, немного меда. Я замялась на секунду. Потом, не удержавшись, подошла, отломила кусочек от ближайшего круассана и сунула в рот.

Тесто таяло на языке. Хрустящая, золотистая корочка уступала место нежной, слоистой, воздушной мякоти, и вкус меда растекался по небу, оставляя послевкусие корицы и ванили. Идеально. Проклято идеально. Как будто он знал, какие я люблю. Как будто запомнил. После всех этих лет, после всего, что было…

Я разозлилась на себя за эту мысль. Так сильно, что чуть не выплюнула надкусанный кусочек. Быстро доела, вытерла руки о салфетку, бросила последний взгляд на коробку — нет, я не возьму ее с собой, я не повезу эти круассаны родителям, он не будет частью этого дня — и вышла из комнаты, с силой захлопнув дверь.

В коридоре было тихо. Слишком тихо. Только мои шаги гулко отдавались в пустоте, разносясь эхом под высокими сводчатыми потолками. Все девушки разъехались на выходные — кто к родителям, кто к парням, кто просто гулять в город. Общежитие казалось вымершим, как старый, заброшенный замок из страшной сказки. Я спустилась по лестнице на первый этаж, и из подсобки комендантши пахнуло крепким кофе и табаком.

Она выглянула почти сразу — круглая, добродушная, с вечно прищуренными, хитрыми глазами. Увидела меня и улыбнулась какой-то странной, понимающей, слишком знающей улыбкой.

— Вышла? — спросила она, и в голосе ее слышалось что-то такое, отчего у меня сжалось сердце.

— Да, — ответила я сухо, направляясь к выходу, стараясь не ускорять шаг, чтобы не выглядеть беглянкой.

— Хороший мальчик, — сказала она мне вслед задумчиво, почти мечтательно. — Вежливый. Пирожное принес. Ты с ним поосторожнее, Эйра.

Я сделала вид, что не расслышала. Схватилась за ручку двери, толкнула ее, и утренний воздух ударил в лицо холодком и запахом мокрой листвы.

Хороший мальчик. Лайам ap'Шайн. Лучший друг моего брата Райана, который с детства ставил мне подножки, прятал учебники и хохотал, когда я, красная от злости, бросалась на него с кулаками. Который приводил в Академию своих девок — длинноногих, громких, с идеальной укладкой — и целовался с ними в коридоре, чтобы все видели. Который… Который принес мне круассаны в субботу утром. В восемь часов. Которые я люблю. Из пекарни, о которой я никому не говорила.

Я вышла на крыльцо и глубоко, всем телом вдохнула свежий, морозный воздух. Солнце уже поднялось над шпилями Академии, золотило древние башни, играло в лужах после ночного дождя. Город шумел внизу — где-то кричали торговки, грохотали повозки, звенели колокола в часовне Святой Эстель. И на душе было удивительно легко, как будто тяжесть, давившая последний час, наконец отпустила.

Я пошла по аллее, ведущей к воротам Академии. Старые липы роняли листья к моим ногам, ветер шевелил волосы, выбивая их из хвоста, но мне было все равно. Я думала о книгах. Как я их расставлю на полке. Как переставлю, чтобы все пять стояли рядом, как драгоценности в шкатулке. В каком порядке буду читать — от тонких к толстым или от самых желанных к тем, что могут подождать.