Книга Дом отравы и крови, страница 28 – Алексис Л. Менард

Внезапно краски размылись до темно-серого и алого, и через мгновение Нико навис надо мной. Металлической рукой он сжал мое горло, в живой держал нож для нарезки мяса. Я сглотнула обжигающий напиток – Аттано приставил холодную сталь к моему горлу, кончик лезвия скользнул по коже к середине груди, отчего по спине у меня побежали мурашки. Однако я продолжала смотреть ему прямо в лицо, которое было сейчас так близко, что я всем телом чувствовала, как его глаза цвета оружейного металла излучают угрозу, словно взведенный курок.

— Все еще чувствуешь себя сильнее меня?

Я ощутила его слова на губах, которые тут же раскрылись, когда он сжал мне горло искусственной рукой, многообещающе усиливая хватку. Как же он хотел запретить моему дыханию выходить из груди. Это взволновало в моем сердце нечто опасное.

Несмотря на риск, я улыбнулась.

— А что ты мне сделаешь, Аттано? Прирежешь?

— Никогда не встречал никого, кто улыбался бы острию ножа. – Он надавил кончиком лезвия прямо над сердцем: не с такой силой, чтобы прорезать кожу, но достаточно чувствительно, чтобы уколоть. – Неужели тебе нравится нечто подобное?

— При подходящих обстоятельствах, – огрызнулась я, еще крепче сжимая в руках стакан. – Ты, однако, не в их числе. А теперь убери руки, пока по-хорошему прошу.

Готова поклясться, он лишь крепче сжал мою шею.

— Избалованная папенькина дочка.

Я презрительно фыркнула.

— Скорее уж издержавшаяся папенькина дочка.

Он усилил хватку, заставив меня охнуть.

— Больше нет, принцесса. Теперь я твой папочка.

Одним глотком допив свой виски, я засветила пустым стаканом прямо ему в висок. Он удивленно вскрикнул. Хрустальные осколки разлетелись по моим коленям и по кушетке. Он отшатнулся, почти запнулся о ковер и завалился на бок. Несколько тяжелых вздохов – и он снова ориентировался в пространстве, бросив на меня убийственный взгляд.

— Ты спятила?

— Ты мне не папочка, Аттано, – процедила я сквозь зубы, сметая с подушек хрустальные осколки и совершенно не сдерживая злой усмешки. – Я тебя предупреждала: если я говорю, что собираюсь что-то сделать, именно это я и имею в виду.

Кровь начала сочиться у него сквозь пальцы и потекла вниз по линии подбородка, которой я с таким презрением восхищалась.

— Я дразнил тебя, Камилла!

— Что ж, очевидно, я неправильно истолковала твои намерения. – Я жестом показала на свое лицо там же, где у него была рана. – Это, наверное, нужно зашить. Почему бы тебе не найти аптечку, и я приведу твое лицо в порядок, чтобы искупить свою непонятливость.

Он уставился на меня так, будто я отрастила три головы, но кровь так и струилась по лицу – и он наконец сдался. Нико вернулся через несколько минут с набором для наложения швов и полотенцем для своей раны. Я поняла, что он пришел, когда его сапоги загрохотали по деревянному полу.

— Я опасаюсь подпускать тебя так близко к своему лицу с иголками, но ты неслабо меня порезала.

Я взяла у него аптечку, достала все необходимое и разложила на столе, который, кажется, служил теперь баррикадой. Казалось, что мы обозначаем свою территорию везде, где бы ни оказались, проводя невидимые границы резкими словами и злыми взглядами. Однако я полагалась на эти границы, чтобы ощущать себя в безопасности в его мире, отстаивая свои права на территорию на вражеской земле.