Книга Дом отравы и крови, страница 171 – Алексис Л. Менард

Он чуть сильнее сжал руку на моей шее, как раз достаточно, чтобы у меня на мгновение замерло сердце.

— Мне было достаточно узнать, что ты жива, я даже смирился с тем, что решил спасти тебя ценой своей свободы. Меня устраивало, что избалованная маленькая наследница Маркезе находится в безопасности в своей башне посреди Парового Округа. А теперь представь мою досаду, когда в мой бар зашла красивая молодая женщина, и, подняв ее платье, я обнаруживаю, что это и есть та самая девочка, о которой я каждый день безуспешно пытаюсь забыть на протяжении семи лет моей жизни.

Я едва могла дышать. Может быть, из-за пара, который все еще поднимался от его кожи, может быть, из-за жара, с которым он смотрел на меня, от того, как его взгляд следовал за рукой, которой он гладил мою влажную кожу, пока я отчаянно и жадно ловила ртом воздух. Я накрыла его руку своей и мягко подтолкнула к краю полотенца, которым была обернута. Мысли и слова постепенно распадались на мелкие осколки.

Нико продолжал, не прерываясь ни на секунду.

— А она оказалась не только одной из проклятых Маркезе, которых я ненавидел больше, чем кого-то еще на всем Острове, но, что еще хуже, она просто невероятно прекрасна. В ней все мое отчаяние, все мои желания, и я не могу прожить даже часа, чтобы не думать о ней. Скажи мне, Милла, должен ли я теперь сожалеть о тебе? После всего, что мы пережили, скажи, разве все это не стоило того, чтобы найти друг друга?

Я потрясенно молчала, не в силах подобрать нужные слова.

— Я бы снова через все это прошел, – сказал он, не услышав от меня возражений. – Я побежал бы в огонь и сгорел за тебя. Потерял бы хоть руку, хоть ногу, хоть вообще что угодно. Я бы сделал все это заново, зная, что со мной будет, если бы это означало, что в конце концов у меня будешь ты, как сейчас. Милла, я не сожалею ни о чем, – произнес он напряженно, словно еле сдерживал сильнейшее искушение, – только о том, что теперь, когда ты наконец со мной, я вынужден от тебя отказаться.

— Почему? – Этот вопрос подразумевал множество разных вещей.

Почему он должен был от меня отказаться? Почему он сожалел об этом? Почему если все так хорошо, это должно закончиться?

Он приподнял брови – настолько явным было смущение, отразившееся на его лице.

— А разве ты не хочешь со всем этим покончить?

Совсем наоборот, я совершенно не хотела ни покидать эту комнату, ни чтобы он перестал меня касаться. Однако я совершила нечто непростительное, не спросив его, и понятия не имела, как он отреагирует на то, что я распорядилась безопасностью своего будущего, рискнув его собственным.

— Нико, я должна тебе кое-что сказать.

Он прижался лбом к моему лбу у линии роста волос, а рука, к моему блаженству, переместилась на другие части тела.

— Что же?

Он обхватил меня сзади, стиснув руку так, что я ощутила это через полотенце, и навис надо мной, от чего между ног стало жарко.

— Я…

Я была не в состоянии думать, чем закончить фразу. Руки и ноги стали ватными, мысли совсем исчезли, стоило ему подойти ближе и прижать меня к пустому комоду так, что я выгнула спину. Рука, которой я держала полотенце, дрогнула, и оно сползло на дюйм, привлекая его взгляд.

Серые глаза открылись шире.

— За все шесть недель, что мы провели вместе, ты ни словом не обмолвилась, что я тебе нужен. Ни единого комплимента, ни взгляда в мою сторону, ни прикосновения – ты ничем не показала, что хочешь моего внимания. Ты доказала делом, что тебе не все равно, иначе не пошла бы на переговоры с Сабиной и не отправилась бы за мной в дом моей цели. Но, Милла, тебе не нужно заслуживать мое расположение. Если ты меня хочешь, так и скажи.