Книга Дом отравы и крови, страница 126 – Алексис Л. Менард

— У меня вопрос получше, – заметил я. – Есть ли вообще у вашей семьи долги, или твой братец все про них наврал, чтобы достать денег на постройку этого корабля?

Она перестала мерить шагами вагон и медленно повернулась ко мне лицом.

— Прости, Нико, но ты ведь наверняка не подразумеваешь, что родные братья меня продали, чтобы на вырученные деньги профинансировать новый проект.

— Доказательства слишком очевидны, чтобы их опровергнуть, Милла. – Я махнул рукой в сторону корабля.

Она покачала головой, но, судя по тому, как она отвела от меня взгляд, я понял: я своими словами надломил что-то хрупкое в ее душе, ударил в незащищенное место.

— Я видела наши счета, – ответила она. – После того как погиб мой отец, а твоя семья разнесла половину наших железнодорожных путей, мы выложили все свои сбережения, чтобы их отремонтировать. Мне необходимо обсудить это с Арамисом. Я не стану делать поспешных выводов, предполагая худшее.

Я с раздражением сжал кулаки.

— Он этого не заслуживает.

Она злобно сощурила глаза.

— Каждый заслуживает возможности объясниться. Уверена, есть разумное обоснование, почему он это от меня скрывает.

Я лишь усмехнулся: ее уверенность меня не убедила.

— Да почему ты позволяешь ему так с тобой обращаться?

— Он – моя семья Нико. Чего ты от меня ждешь? – Она размахивала руками, а ее стройная фигура как будто сжималась с каждой секундой. – Арамис, Жиль, близнецы – это все, кто у меня остался. Я не могу просто так взять и вычеркнуть их из своей жизни.

— Они тебя используют, – прорычал я.

Даже в слабом свете, пробивавшемся сквозь щели в вагоне, я видел, как дрожит ее подбородок, как побледнели костяшки ее сжатых в кулаки пальцев.

— Им можно. Мы одной крови…

— Не это делает вас семьей, Милла.

— Что ж, моя семья держится на этом. – Она отвернулась, чтобы вытереть лицо, скрывая, насколько мучителен для нее этот разговор. – Я знаю, что мы не идеальны, как Аттано, но у нас есть на это причина. Джио Маркезе был сложным человеком, но он был нашим отцом, и из-за меня мы его потеряли. Я сделаю для них что угодно, лишь бы искупить это. Я не могу вернуться в этот дом, чтобы со мной снова обращались как с предательницей.

Из-за этой мягкосердечности она и была опасной. Отчаявшиеся люди принимали отчаянные решения. Если заслужить любовь родных для нее важнее всего на свете, то она вмиг от меня отвернется. И никакими поцелуями этого не изменить. Если бы я знал, что для меня лучше, я бы позволил ей вернуться к братьям – и уничтожил их всех вместе. Но в последнее время мне нравилось прикидываться перед ней дураком.

— Моя семья не идеальна, Милла, – ответил я. – Мой отец покончил с собой, дядя махнул на всех нас рукой, а бабушка, я уверен, платит гэлину за то, чтобы мы не узнали, что она умирает, и не сбагрили ее в Лечебный Дом.

При упоминании старушки уголок ее рта дернулся – почти улыбка. Я медленно подошел к ней поближе, словно подбираясь к чувствующей угрозу гадюке, в надежде, что сумею обаять ее и она не нападет.

— Хочешь, покажу еще больше грязного белья семейства Аттано? – спросил я. Она бросила на меня быстрый взгляд. В тусклом свете блеснули полоски слез на ее щеках, но она кивнула. Я с радостью продолжил, лишь бы это как-то могло облегчить ношу, упавшую на ее ссутуленные плечи. – Лотар никогда не оправится из-за того, что я втравил его в заведомо безнадежное дело. Эсме едва не ушла из дома, когда умерла Анна, но все же осталась благодаря тебе, Милла, когда решила, что ты в беде. Мой двоюродный братец с ума сходит по моей жене…