Книга Дом отравы и крови, страница 111 – Алексис Л. Менард

— Если Феликс и есть Собиратель – нужно выяснить, что он затевает. – Я нахмурилась и снова рухнула на подушку. – А я теперь не могу ходить, и одним Святым известно, сколько еще не смогу. Что, если мое выздоровление растянется на все то время, которое нам осталось, и нам придется остаться вместе?

Нико подтянул одеяло повыше, закрыв мне плечи, и, как будто даже с нежностью, убрал с лица непослушную прядь.

— Полагаю, бывают судьбы и похуже. Отдыхай, Милла.

Его слова согрели мое сердце, и я уснула.

— Сэра, она готова? – крикнул Нико из спальни.

— Почти, – ответила Сэра, дожидаясь меня в противоположном конце уборной.

Уже неделя прошла с того боя на арене, а я все еще не могла передвигаться самостоятельно. Нико решил временно обустроить рабочий кабинет в библиотеке, находившейся в конце коридора, настояв, что он не может полагаться на тетушек в вопросе моих передвижений.

Какая бы невидимая стена ни разделяла нас, теперь она стала не толще папиросной бумаги – это было неизбежно с учетом того, что ему приходилось относить меня на руках в уборную по шесть раз на дню.

— Жду не дождусь, когда наконец смогу управляться в уборной самостоятельно. Это так унизительно, – простонала я за дверью.

— В болезни и в здравии, – тут же ответил Нико, повторяя слова священной клятвы, которую мы никогда друг другу не давали.

С каждым днем у меня получалось продвинуться на дюйм дальше. Сначала чувствительность вернулась в пальцы ног, а потом я смогла пошевелить ступнями. Вплоть до вчерашнего вечера пределом моих возможностей оставалась способность спустить ноги с кровати и сгибать колени.

Но уже на восьмой день, за ужином, у меня наконец-то получилось встать на ноги. Нико сидел напротив меня за длинным обеденным столом, Эсме – справа от меня, а Фран – слева. Когда разговор за жареной уткой с картошкой наконец стих, я откашлялась, привлекая внимание всего семейства Аттано.

— У меня есть хорошие новости, и мне хотелось бы ими поделиться со всеми, – объявила я.

— Хорошие новости нам бы сейчас не помешали, Камилла. О чем ты хочешь рассказать? – поинтересовался сидевший во главе стола Соломон.

Отбросив салфетку с колен на стол, я отодвинула стул на несколько дюймов. Фран и Эсме, знавшие о приготовленном мной сюрпризе, протянули мне руки. Больше всего на свете я хотела, чтобы сила ко мне вернулась, а потому старательно тренировалась под присмотром Сэры и тетушек, пока Нико был занят работой.

Сделав глубокий вдох, я вцепилась в их руки и медленно перенесла вес со стула на ноги. Я требовала от своих ног стоять прямо и держать меня, и этой битвы не видел никто. Мышцы, которые неделю провели без движения, ныли от того, что их снова заставляют работать и тянуться. Даже кости дрожали от необходимости снова удерживать вес тела. Но мои ноги, такие же упрямые, как и я сама, отказывались сдаваться.

Я крепко зажмурилась – эта работа требовала полной самоотдачи, – но через стену моей сосредоточенности прорвались аплодисменты. Открыв глаза, я увидела, что все еще стою за столом, цепляясь за руки Эсме и Фран, а легкая улыбка Нико с каждой секундой становится все шире.

Это заставило меня так же широко и ужасающе прекрасно улыбнуться в ответ. Я уже вызывала у него веселье, насмешки, презрение и многочисленные ухмылки. Но лишь несколько раз я видела такую искреннюю радость на его лице, и впервые – она была для меня. В его глазах читалась гордость. В моей душе зажглось новое, незнакомое прежде желание. Оно перевесило желание порадовать отца и даже нынешнее желание угодить семье.