Книга Поцелуй железа, страница 222 – Клэр Сейджер

Его заботила роскошь? Я нахмурилась. Мужчина, которого я знала, исчезал, а вместо него появлялся этот незнакомец.

— Как ты думаешь, почему меня прозвали змеем? Во мне видели предателя, запятнанного репутацией моего отца. Ведь считается, что яблочко от яблоньки не далеко падает. И я не должен был удивляться, когда он предал Королеву Ночи и присоединился к ее дочери, чтобы совершить переворот. Возможно, он возомнил себя царетворцом, – еще одна жестокая улыбка, хотя вокруг его глаз проступили морщинки. – Так что я был только рад доказать свою преданность и выйти из-под тени его дурной славы.

Переворот. Все как и говорила леди Понсонби. Разве я не догадывалась, что в ее истории есть доля правды?

Наконец он взглянул на меня, и, задрав голову, как властный король, продолжил.

— Я вошел к нему и вырвал из него жизнь. Потом я пошел за мятежной принцессой и лишил ее головы.

Мой рот раскрылся, издав слабый звук. В ответ на это я не могла вымолвить ни слова.

Разве все это время я не думала об этом? Я убеждала себе, что это невозможно, но часть меня знала, что я не спрашиваю, потому что боюсь узнать ответ.

Я ошибалась насчет Бастиана.

Он не был союзником, на которого я могла бы положиться. Он не мог обеспечить мне безопасность. Если он пошел против собственного отца, то может пойти и против меня. Я не могла доверять ему, как не могла доверять и своим чувствам к нему.

Как же я ошибалась. Он сделал такое с собственным отцом, а что тогда он может сделать со мной? С ним я не могу быть в безопасности. Однозначно.

Его взгляд остановился между моими глазами, а улыбка дрогнула.

— Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Мне очень неприятно разочаровывать тебя, любовь моя, но я предупреждал тебя.

Мир закружился, и я отступила назад. О, он предупреждал меня. А я не послушала.

Кавендиш и леди Понсонби тоже предупреждали меня. И даже та эльфийка с золотисто-розовыми волосами предупреждала меня, правда, по-своему.

Когда я дошла до двери, меня уже трясло.

Бастиан кивнул мне – глаза пустые, скучающая улыбка.

— Спокойной ночи, Кэтрин.

Вернувшись в свои комнаты, я обнаружила там Робина.

Должно быть, в моей крови еще оставался арианмель, потому что я спросила:

— Какого хрена тебе здесь нужно?

Он ахнул, бледные щеки покраснели.

Я не могла винить его. Ярость в моем голосе потрясла меня саму. Откуда она взялась? Разве что… это было желание посмотреть, как все сгорит, – оно всегда было во мне, скованное страхом.

— Слышал, что тебя напоили каким-то эльфийским снадобьем, Кэтрин, поэтому я не стану наказывать тебя за то, что ты разговариваешь со мной в таком тоне. Но тебе не мешало бы следить за своим языком.

Далекий тревожный звон гулом отдался в моих костях. Но он был далеко, и я неожиданно поняла, что мне все равно.

— Поскольку ты моя жена, камердинер дал мне ключ, – сказал он, скривив рот. – Судя по твоему виду, ты уже забыла об этом, но другие все еще уважают святость брака… даже если это брак со шлюхой.

— Как ты смеешь? – Моя рука поднялась, готовая влепить ему пощечину.

Он поймал мое запястье и крепко сжал. Нависнув надо мной, он поднял подбородок, словно в знак победы.

Может, он и схватил мою руку, но у меня все еще оставался язык.

— Святость брака? – Я оскалила на него зубы. – Где была твоя святость брака, когда ты трахал всю Европу?