Книга Поцелуй железа, страница 189 – Клэр Сейджер

Когда я забираюсь наверх, его улыбка становится еще холоднее. Он хватает меня за горло и держит неподвижно.

– Теперь видишь?

Я задыхаюсь, дергаю его за руку, пытаюсь отступить. Его руки сжимаются еще сильнее.

Не знаю, как долго я смотрю на него. Кто она? Как он нашел ее тело? Почему он привел меня сюда? Мы должны сообщить об этом, попытаться сказать…

– Ты не помнишь ее на своем кошачьем дворе?

Я моргаю, мысленно проигрывая его слова снова и снова, пока наконец до меня не доходит их смысл. Зеленый. Одежду такого цвета носят работники кошачьих дворов. Длинные светлые волосы. Это Дия. Она старше меня на несколько лет и раньше работала с кошками. Она научила меня чистить им когти. Она сбежала четыре или пять лет назад, оставив записку, что выходит замуж. Но…

– Она ослушалась моего приказа, – дядя Руфус обнажил зубы, желтые в свете фонаря. – Ты знаешь, что такое неповиновение требует наказания.

Я дрожу, ладони горят при воспоминании, как по ним били розгами.

– Всего несколько ударов, но она сопротивлялась. И тогда с ней произошел небольшой несчастный случай, – он касается моего лба в том месте, в котором на черепе проходит трещина.

Никто никогда не подвергал сомнению содержание ее записки. Вот только она ее не писала, да?

Она никогда не покидала поместье.

– Урок усвоен. Подчиняйся приказам. Прими свое наказание. Правильно, Кэтрин?

Я смотрю на него и воспринимая его слова как нечто иное, как череду нарастающих и стихающих звуков.

Он убил Дию. Возможно, случайно. Но он похоронил ее здесь, в лесу, и скрыл, что она мертва. Не очень похоже на несчастный случай.

Я сглатываю, проталкивая комок сквозь его хватку на своем горле.

– Зачем?

– Я сказал тебе, почему она мертва. И ты не глупая, так что, должно быть, спрашиваешь, зачем я тебе это показываю, – снова улыбаясь, он заставляет меня отступить на шаг назад.

Мои ноги хлюпают в грязи на краю могилы. Похоже, тапочки слетели, когда я карабкалась наверх.

– Конечно же, чтобы преподать тебе урок. Ты заставила эту кошку ослушаться меня. Ты выставила меня дураком.

– Нет. Я обучила ее командам на…

Его хватка оборвала мои слова, мое дыхание. Глаза наполнились слезами, и я пытаюсь отдернуть прочь его руку.

Бесполезно.

Я сильнее впиваюсь пальцами. Когда и это не удается, я использую ногти.

Он даже не поморщился.

Насупившись, он нависает надо мной – глаза сверкают, когда его пальцы впиваются в мою плоть.

– Как и своенравная кошка, своенравная девушка – опасность для семьи. Ты же не собираешься доказывать, что ты своенравная, да, Кэтрин?

Я царапаю его руку, извиваюсь в его хватке, пинаю его голени, пытаюсь расцарапать ему лицо.

Бесполезно. Он слишком силен, и у меня в животе сжимается осознание… Я бессильна. Поэтому я качаю головой.

И он улыбается.

– Хорошо. Не хотелось бы, чтобы следующей здесь была похоронена ты.

Я пытаюсь сделать вдох, но у меня получаются лишь прерывистые хрипы, от которых скрипит в ушах. Лицо покалывает. Темные пятна расцветают по краям моего зрения, как будто приближается ночь.

Я умираю. Я умру здесь. Это будет моя могила.

Сердце колотится в груди, словно оно может вступить в бой и спасти меня.

– Твой долг – делать, что тебе скажут. Выйти замуж, за кого скажут, и подарить своему мужу наследников. Все, что от тебя требуется, – это быть послушной и помалкивать. Больше ничего, – он отталкивает меня еще на шаг.