Книга Поцелуй железа, страница 112 – Клэр Сейджер

Правда, будучи эльфом, он может быть гораздо старше, чем кажется. Это заставило меня задуматься.

В каких битвах он участвовал в Эльфхайме? Против кого они сражались? Быть может, с Рассветным Двором? Но официально Королева Ночи и Король Дня являются соправителями. И как я слышала, придворные обоих дворов могут плести интриги, улыбаясь друг другу в тронном зале, и наносить колкие удары в спину. Но не открыто воевать.

Бастиан бросил рубашку на стул и рукой провел по волосам, убирая их с лица. Неудивительно, что в его хватке я даже не могла пошевелиться. Такие мускулы.

Я провела языком по рту, в котором резко стало сухо.

Когда его плечи дернулись, – словно он был рад, что освободился от одежды, – свет за что-то зацепился у его соска. Металл? Что он там делает? Я присмотрелась. И действительно, по обе стороны от соска виднелись два маленьких шипа, направленных влево и вправо. Погодите, это что, пирсинг?

— Продолжай, – Бастиан поднял подбородок, глядя на меня с игривым блеском в глазах.

Я быстро отвела взгляд, лицо пылало.

— Что?

— Тебе это интересно, – он указал на металл, на который я смотрела. (Да, я продолжала притворяться, что там был только металл, а не маленькая часть его плоти, которая полностью поглотила мое внимание). – Спрашивай, что тебя интересует, – Бастиан сказал это так легко, словно мой интерес к его телу был само собой разумеющимся.

Возможно, сказался бренди, и я подошла, позволив себе вновь направить внимание к этим двум маленьким шипам.

И уж точно именно бренди виной тому, что я потянулась к ним, как только оказалась достаточно близко. Мне было интересно, они просто приклеены или как-то проходят через кожу.

Бастиан поймал мое запястье, и я ахнула от его быстрой реакции, а также от осознания того, что только что собиралась сделать.

— Я сказал, что ты можешь спросить. Я не сказал, что ты можешь трогать.

Мои щеки горели отчасти из-за бренди, отчасти от смущения.

— Извини, я просто… Они проходят через кожу? Это пирсинг?

Большим пальцем он провел по тыльной стороне моего запястья, медленно и нежно, возможно, машинально.

— Да. Между ними проходит дуга. – Он не выглядел раздраженным из-за моей попытки дотронуться, хотя этого и нельзя было делать.

Было в этом всем какое-то лицемерие – сколько раз он прикасался ко мне без спроса? И разве сейчас он не держал мое запястья, поглаживая так, что волоски на руках поднимаются дыбом от удовольствия?

Но любопытство взяло верх.

Теперь мы стояли вплотную друг к другу, и я увидела кусочек металлического стержня позади обоих шипов, исчезающий в коричневой коже соска.

— Это… больно?

— Первое время, да, было больно. Но теперь нет. Все давно зажило, как и твои уши. – Он откинул мои волосы с проколотого уха, и я вздрогнула от потока прохладного воздуха.

— Зачем тогда нужно было это делать, если было больно? – я говорила тихо, с придыханием, словно дар речи покинул меня.

Бастиан насмешливо спросил.

— А зачем ты проколола уши? Это же больно, разве нет?

— У меня не было выбора. Мне прокололи уши, когда я была ребенком.

Тень пробежала по его лицу, и он тихо сказал:

— Что ж, думаю, мне повезло, что у меня был выбор. – Он провел пальцем по мочке моего уха. – Мне нравится, как это выглядит, и это делает сосок более чувствительным.