Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 20 – Лилия Романова

Я смотрела на Кайрена и не сразу понимала, что он сказал.

Не потому, что слова были сложными. Наоборот, они прозвучали слишком просто, почти глухо, будто он не хотел отдавать им силу. Но сила всё равно была в них. Она прошла по маленькой комнате, по неровным стенам, по тонкой полосе света под дверью, по моим ладоням, где пепел притих, как живой свидетель.

Внутренний круг Палаты.

Я слышала о нём, конечно. Любая женщина, вступавшая в брак с драконом, слышала. Но слышать — не значит знать. Внутренний круг не был залом для обычных обрядов. Туда не водили невест, туда не приглашали свидетелей, там не произносили красивые слова для родов и не записывали браки в открытые книги. Там хранились те клятвы, которые по каким-то причинам нельзя было отдать ни мужу, ни жене, ни роду.

Клятвы, в которых огонь видел больше, чем люди.

— Почему ты знаешь этот знак? — спросила я.

Кайрен не сразу отвёл взгляд от стены. Чаша с двумя языками огня проступила теперь отчётливо: тёмное серебро по белой штукатурке, алый свет по краям, тонкая линия между двумя языками пламени. В обычной комнате на окраине столицы этот знак выглядел невозможным. Слишком древним. Слишком властным. Слишком чужим для моей вчерашней бедности и слишком моим для того, чтобы я могла отвернуться.

— В доме Дарров есть старые записи, — ответил он. — Их показывают главе рода перед первой брачной клятвой.

— Мне их не показывали.

Он посмотрел на меня.

— Ты не была главой рода.

— Зато я была той, с кем ты заключал клятву.

Между нами снова встала тишина. Я уже знала этот его взгляд: Кайрен хотел возразить, но понял, что возражение будет звучать так же холодно, как всё, что он говорил вчера. И всё-таки привычка держаться за власть была в нём сильнее неловкости.

— Эти записи не для всех, — сказал он.

— Удобное правило.

— Опасное правило, — поправил он. — Такие знаки не появляются без причины. Если Палата откроет перед тобой внутренний круг, Совет родов потребует объяснений. Не завтра. Сегодня.

— Пусть требует у Палаты.

— Они потребуют у тебя.

Я посмотрела на свои руки.

Пепельные линии больше не вспыхивали, но казались глубже. Будто за ночь и утро они успели стать не следом на коже, а частью меня, такой же настоящей, как шрамы, которых не видно, пока кто-то не произнесёт правильное слово.

— Тогда я отвечу, что ничего не знаю.

Кайрен сжал челюсть.

— Незнание не защитит тебя.

— Меня вчера и знание не защитило. Я знала, что ты меня унижаешь. Знала, что Иллара стоит там не случайно. Знала, что мне не дали полной записи. И что? Кто-нибудь остановился?

Он отвёл взгляд.

В этом было что-то новое. Не раскаяние. Не признание. Но хотя бы не прежняя каменная уверенность, что каждый его поступок заранее оправдан положением главы рода.

За дверью послышался голос хозяйки:

— Госпожа, у вас там всё цело?

Кайрен нахмурился, будто сам факт чужого голоса за дверью в разговоре со мной был нарушением порядка. Раньше он мог одним взглядом заставить слугу исчезнуть из коридора. Здесь его взгляд ничего не решал.

— Всё цело, — ответила я.

— Тогда поторопитесь. Утренний огонь скоро ударит второй раз.

Я вздрогнула.

Кайрен тоже услышал.

— Я провожу тебя в Палату.

— Нет.

Он даже не удивился. Кажется, за это утро успел привыкнуть к моему «нет», хотя смириться с ним всё ещё не мог.