Книга Двоелуние, страница 30 – Арсений Либис

— Не бойся… это просто знак… знак того, что ты… не мальчик… а мужчина…

До Крина дошло. Насечка. Она поставила ему вторую насечку. Значит, вторую дают не за стрельбу из лука… Ая слизала кровь, потом достала лечи-травы, пожевала и выплюнула на рану. Странные эти женщины. Используют траву для каких-то царапин. Она была по виду очень довольна. Движения её обрели большую плавность, даже голос как будто стал чуть ниже, как у сытой рыси. Она нежно провела пальцем по его груди.

— Я очень рада, что оказалась у тебя первой… Ты молодой, сильный… От тебя будут хорошие дети. Выпей, это восстановит силы. Они тебе ещё понадобятся.

С этими словами Ая влила ему в рот какой-то травяной настой. Такими часто любил их потчевать Фро.

— Ая, ты ещё с ним не наигралась? Я тоже хочу! - послышался совсем рядом ещё один женский голос. Ая засмеялась в ответ, поцеловала в Крина в щеку.

— Все, он твой, Ума!

Ума была выше и стройнее Аи, груди у неё были совсем маленькие, чуть больше мужских. Волосы бурого цвета и заплетены в косы, как у Бродха. Только у Бродха одна коса сзади, а у Умы их было две, и они опускались вниз к её небольшим грудям с торчащими сосками. И она была не такая округлая, как Ая. Но вид её был приятен Крину. Сильные мускулистые ноги, подтянутое тело, глаза удивительно-зеленоватого цвета. Крину она нравилась не меньше Аи. Ума села перед ним на колени и криво улыбнулась.

— Давай посмотрим, оставила мне Ая что-нибудь? - спросила она, погладив член Крина. Он снова начал твердеть.

— Очень хорошо — Ума облизнулась, словно хищник при виде добычи, - расти, наливайся силой… Какой он у тебя красивый.

Ума наклонилась к розовой головке, щекоча её дыханием.

— Расти… твердей!

И она неожиданно лизнула кончик члена. От этого он вздыбился и стал ещё больше.

— Какой хороший… - прошептала Ума. Она провела рукой, водя кожицу вверх-вниз, делая крину приятно. Не так нежно как Ая, но тоже очень приятно. Даже приятней. Особенно когда большой палец ей руки делал вращательные движения там где кожица соединялась с членом. Как же хорошо. Крин почувствовал, что его дубина слегка запульсировала. Ещё немного, и он снова начнет лить ту густую жидкость. Но Ума почувствовала это, хрипло зарычала, оскалив зубы и оседлала Крина, словно горного осла или степного мустанга. Член Крина снова нырнул в теплую влажную глубину. Ума зарычала, задвигала бедрами, вгоняя в себя упругую палку. Она подпрыгивала на ней, сжимала своим лоном. Крину сейчас нравилось даже больше, чем с Аей. Неистовство Умы передавалось и ему. Он крепко схватил её за ягодицы, двигал снизу тазом, рычал вместе с ней. Перед его глазами мелькали её груди с торчащими сосками, косы, разлетающиеся в стороны от каждого движения, искаженное от страсти лицо, звездное ночное небо и две луны, что на небе соединялись друг с другом. Почти так же как Ума с Крином внизу, на земле. Крин почувствовал, что он одно целое. Не только с Умой, но с небом, двумя лунами, всем миром. И в этот момент Ума, запрокинув голову к небу, стала дергаться, волна удовольствия, не такая сильная, как в первый раз, накрыла и Крина. И весь мир сейчас пульсировал вместе с ним. Крин уже излился и успокоился, а Ума ещё продолжала тихо и расслабленно двигаться на его члене. А потом устало опустилась ему на грудь, поцеловала в губы.