Книга Ты будешь моей, страница 77 – Ева Малиновская

— Я и так сижу.

— Марк.

Он послушался.

Потому что, кажется, тоже уже устал спорить.

Она опустилась перед ним на корточки и взяла его руку в свою.

И вот это было ошибкой.

Потому что его пальцы тут же чуть сжались вокруг её ладони.

Не сильно.

Просто ощутимо.

У Ники перехватило дыхание.

Она не подняла головы.

Просто начала обрабатывать ссадины. Белая салфетка быстро стала розовой. Его кожа была горячей. Пальцы длинные, сильные, с мелкими шрамами у суставов, и это было слишком интимно для первого часа в отеле посреди ночи.

— Посмотри на меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда ты опять всё испортишь.

Он тихо хмыкнул.

— Я?

— Да, ты.

— А не ты, которая сейчас сидит между моих ног и держит меня за руку?

Она резко подняла голову.

Зря.

Марк смотрел вниз слишком внимательно.

Слишком темно.

Слишком живо.

Ника встала так быстро, что аптечка едва не улетела на пол.

Отошла к окну.

Снаружи блестела мокрая трасса. Внизу шуршали шины. Мир жил своей жизнью, а у неё внутри всё опять начинало плавиться в хаос.

Сзади послышался шорох ткани.

Потом шаги.

Она не обернулась.

Марк остановился прямо за спиной.

Достаточно близко, чтобы она почувствовала его тепло.

Недостаточно, чтобы коснуться.

— Ты боишься не меня, — сказал он тихо.

Ника усмехнулась.

Нервно.

— О, опять психолог?

— Нет.

— А кто?

— Человек, который видит, как ты дрожишь, когда я просто подхожу.

— Не льсти себе.

— Не льщу.

Он подошёл ещё ближе.

Теперь его дыхание почти касалось её шеи.

Ника закрыла глаза.

Его ладони медленно легли ей на талию.

Так, что у неё мгновенно ослабли колени.

Он притянул её к себе спиной.

Совсем немного.

Достаточно, чтобы она почувствовала каждую мышцу его тела, горячую грудь у себя между лопаток и то, как тяжело он дышит.

— Скажи мне уйти, — сказал он ей в волосы.

Это было нечестно.

Совсем.

Потому что он знал: если бы она могла, уже бы сказала.

Ника сглотнула.

Пальцы сами легли на его руки у неё на талии.

Марк развернул её к себе.

Медленно.

Будто давая последнюю секунду всё отменить.

Ника подняла глаза.

И пропала.

Потому что он смотрел так, будто в этой комнате больше нет ничего важного. Ни отца. Ни Кирилла. Ни драки. Ни всего мира.

Только она.

Только сейчас.

Он поцеловал её первым.

Сразу глубоко.

Без осторожности прошлого раза.

Будто весь вечер, всю дорогу, весь этот чёртов день держался на честном слове и только ждал, когда останется с ней один.

Ника ответила так же быстро.

Потому что устала врать.

Потому что хотела.

Потому что рядом с ним всё внутри уже давно вышло из строя.

Марк подхватил её под бёдра и посадил на край стола у окна, не прерывая поцелуя. Стакан с водой глухо стукнулся о дерево, аптечка сдвинулась, что-то упало на ковёр — плевать.

Его руки были везде сразу: на талии, на спине, в волосах. У Ники голова кружилась от того, как быстро это всё стало слишком. Слишком горячо. Слишком жадно. Слишком правильно для такой катастрофы.

Она вцепилась пальцами в его футболку на груди, комкая ткань, и Марк тихо выдохнул ей в губы.

Потом поцеловал в шею.

И вот тогда у неё внутри всё просто взорвалось.

Ника резко втянула воздух, пальцы сильнее сжались на его плечах, и Марк замер на секунду.

Поднял голову.

Посмотрел ей в лицо.

И, кажется, увидел что-то, от чего сам сорвался ещё сильнее.