Книга Ты будешь моей, страница 13 – Ева Малиновская

— Такие, как я?

— Самоуверенные богатые парни, которым быстро становится скучно.

Он чуть наклонил голову.

— А ты уже всё про меня решила.

— Разве нет?

— Нет.

Я пожала плечами.

— Тогда просвети.

Наш кофе принесли как раз вовремя. Я взяла чашку обеими руками, больше для того, чтобы чем-то занять пальцы.

Марк молчал чуть дольше обычного.

Потом сказал:

— Ты единственная, кто не пытается мне понравиться.

Я моргнула.

— Это должно меня тронуть?

— Нет. Это должно объяснить.

— Что объяснить?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Почему я здесь.

Я не нашлась, что ответить.

Потому что это прозвучало слишком просто.

Слишком честно.

И именно поэтому — опасно.

Я сделала глоток кофе, обожглась и тихо выругалась себе под нос.

Марк усмехнулся.

— Осторожнее.

— Спасибо, мам.

Он тихо рассмеялся.

И вот это было, пожалуй, самым странным за весь вечер.

Когда Марк Громов не ухмылялся нагло и не давил своей уверенностью, а просто смеялся, в нём вдруг появлялось что-то… живое. Настоящее. И это было намного хуже, чем вся его самоуверенность.

Потому что с наглым мажором всё понятно.

А вот с таким — уже нет.

— У тебя с Кириллом всегда так? — спросила я, чтобы сбить это ощущение.

Его лицо сразу стало жёстче.

Совсем немного, но я заметила.

— Как?

— Как на матче. Как в коридоре. Как будто вы делите территорию.

— Он тебе нравится?

Я подняла взгляд.

— Ты не ответил.

— А ты?

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Я поставила чашку на стол слишком резко.

— Громов, ты вообще умеешь разговаривать без этого?

— Без чего?

— Без ощущения, что всё должно крутиться вокруг тебя.

Он смотрел на меня молча.

Потом вдруг подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— А вокруг кого это должно крутиться сегодня, Ника?

У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

Потому что сказал он это тихо.

Слишком тихо.

Я сжала пальцы вокруг чашки.

— Не льсти себе.

— Я и не льщу.

— Тогда что?

Он не отвёл взгляд.

— Говорю правду.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За окном проехала машина, в кофейне кто-то засмеялся, звякнула посуда у стойки — а мне казалось, будто весь этот звук куда-то провалился.

Остались только его глаза.

И это было очень плохим знаком.

Я первой отвела взгляд.

— Мне пора.

Марк не стал спорить. И это удивило.

Он просто встал, бросил на стол купюры за кофе и открыл передо мной дверь.

Мы вышли в холодный воздух, и я сразу почувствовала, как остывают щёки.

— Я сама дойду, — сказала я, не глядя на него.

— Знаю.

— Тогда зачем идёшь рядом?

— Потому что хочу.

Я коротко рассмеялась.

— Какой удобный ответ.

— Мне подходит.

Мы дошли почти до общежития молча. И это молчание тоже было странным — не тяжёлым, не неловким, а каким-то слишком… нормальным. Как будто мы делали это уже не первый раз.

У входа я остановилась.

— Всё. Дальше не надо.

Марк тоже остановился.

Фонарь над крыльцом светил прямо ему в лицо, подчёркивая скулы и тень от ресниц. Он смотрел на меня спокойно. Без усмешки.

И это почему-то сбивало с толку больше всего.

— Хорошо, — сказал он.

Я кивнула.

Но почему-то не уходила.

И он тоже.

— Что? — спросила я первой.

— Ничего.

— Тогда почему ты так смотришь?

На этот раз он улыбнулся.

Очень слабо.

— Потому что ты опять не сбежала.

Я сжала губы.

— Спокойной ночи, Громов.

Развернулась, поднялась по ступенькам и уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос: