Книга Пятый телохранитель. Часть 2, страница 57 – Анна Вэйли

Утреннее солнце заливало гостиную, и я лежала на диване, не желая просыпаться. Ночные объятия исчезли, от Артема осталась только вмятина на подушке.

Я села.

На часах было семь. Самолет в одиннадцать. Последнее утро.

Встала, босиком прошла по теплому ковру, приняла душ и оделась.

Когда вернулась, Артем стоял у панорамного окна с телефоном в руке и смотрел на залив, блестевший внизу, как расплавленное серебро.

Я прошла мимо него на кухню, включила кофемашину и достала чашку. Он не просил. Я не возражала. Мне хотелось сделать это для него.

Машина зашипела, чашка наполнилась, и я добавила молоко — совсем немного, чтобы цвет изменился…

Вернулась и протянула ему чашку.

Он взял и взглянул на меня.

— Привычка, — пожала плечами я.

— Опасная привычка.

— Как курение?

— Хуже. Курение можно бросить.

Он отпил и кивнул, и в этом кивке было одобрение, которого я от него никогда раньше не дожидалась.

Чемодан я собрала за пятнадцать минут. Просто побросала все в свой розовый Rimowa, не складывая и не сортируя. Мы спустились в лобби. Марина ждала внизу и заметив нас, тут же бросилась мне на шею с воплем, от которого портье за стойкой вздрогнул.

— Я буду скучать! Ужасно! Пиши мне каждый день!

— Буду, — сказала я и обняла ее. Она пахла своим цветочным парфюмом и шампанским, но была такой теплой и настоящей, что я подумала — из всех людей на этом курорте Марина единственная, по кому я буду скучать.

— Даниил! — Она повернулась к Артему и повисла на нем. — Береги ее, слышишь? Она бесценная. Я знаю, она бывает занозой, но она бесценная.

— Слышу, — отозвался он.

Вики не было. Игоря тоже.

Машина уже ждала у входа. Артем открыл мне дверь и закинул чемоданы в багажник. Я села, он забрался на сидение рядом, дверь закрылась, и отель остался позади — огромный и белый, с его бассейнами, террасами, олеандрами и всем, что произошло за эту неделю.

Я смотрела в окно. Город за стеклом проплывал мимо — незнакомый и чужой, с мечетями, небоскребами и пальмами, с раскаленным воздухом, дрожащим над асфальтом.

В аэропорту было прохладно и пусто. Частный терминал, белый мрамор, тонированные стекла, запах дорогого кофе из зоны ожидания. Те же искусственные пальмы в кадках, что и в Москве. Одинаковые аэропорты, одинаковые терминалы, и только то, что между ними, было разным.

Мы прошли на посадку, стюардесса улыбнулась нам, двигатели загудели, и самолет покатился по полосе.

Неделю назад Артем сидел через проход от меня с потрепанной книгой, а между нами было лишнее кресло, которое я специально оставила. Сейчас он сел рядом и откинул подлокотник между нами — небрежно, привычно, будто иначе и быть не могло. Я положила голову ему на плечо.

Самолет оторвался от земли. Город провалился вниз, потом затянулся облаками, и осталось только белое ничто за иллюминатором и гул двигателей.

Москва встретила нас дождем.

После недели зноя, ослепительного солнца и сорокаградусной жары серое московское небо выглядело как дурная шутка. Мелкий противный дождь сеялся на взлетную полосу, воздух был холодным и мокрым, пах бензином и мокрым асфальтом, и от этого запаха на меня навалилась тяжелая вязкая тоска, как само это небо.

Машина ждала у трапа. Еще час, и мы будем дома…

Дом появился за поворотом — большой и белый за кованым забором, с мокрыми газонами и розами, поникшими от дождя. Ворота открылись, машина проехала по подъездной дорожке, и я увидела папу.