Книга Пятый телохранитель. Часть 2, страница 41 – Анна Вэйли

— Не все живут в интернете, Вик, — сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно ровно для человека, у которого внутри все оборвалось. — Некоторые мужчины считают, что выкладывать селфи — это жалко.

— А в гугле по нему тоже ничего. Папин бизнес, строительство, коммерческая недвижимость. Отец и старший брат мелькают в деловых новостях. А Даниил как призрак. Ни светской хроники, ни фотографий с мероприятий.

Она смотрела на меня, и в ее глазах было торжество рыбака, который чувствует, как дергается леска.

— Князевы не из нашего круга, — ответила я и поставила бокал, потому что руки стали влажными и стекло скользило. — Они из Питера, они только лезут наверх, и они не из тех, кто таскается по светским вечеринкам. Папа говорит, что старший Князев принципиально не пускает семью в публичное поле. Бизнес специфический, сама понимаешь. Чем меньше лиц мелькает, тем спокойнее.

Это было чистое вранье, но прозвучало убедительно, потому что я говорила то, что Вика и сама могла додумать. Новые деньги, строительный бизнес, связи с людьми, о которых лучше не знать, — в нашем мире это было настолько обычным, что не требовало объяснений. Половина папиных партнеров жила именно так: закрытые аккаунты, никаких фотографий, дети в школах под чужими фамилиями.

Вика молчала, прикидывая. Я видела, как она пережевывает мои слова и ищет, за что можно ухватиться.

— А Даниил? — спросила она наконец. — Он тоже принципиальный? Или просто прячется?

— Спроси у него сама, — пожала я плечами. — Только не обижайся, если он ответит односложно. Он не любит, когда лезут в личное.

Вика усмехнулась, допила шампанское и ушла. Я перевела дыхание и посмотрела на Артема. Он стоял у борта и закатный свет золотил его профиль. Он выглядел как человек, которому закрытый аккаунт в сотсетях подходил как родной.

Потом Марина схватила его за руку и потащила танцевать, и он подчинился с видом того, кто идет на расстрел. Я приготовилась сочувственно усмехнуться, когда он начнет топтаться на месте, как все мужики, которых вытаскивают на танцпол против воли.

Он танцевал. По-настоящему. Уверенно, точно, с чувством ритма, которого я от него не ожидала. Двигался так, как двигался в спортзале — всем корпусом, перетекая из одного движения в другое, — и Марина присвистнула, а Лена захлопала. Я сидела на шезлонге с бокалом в руке и смотрела на него, а внутри у меня что-то медленно и неотвратимо плавилось.

Потом он протянул мне руку.

Я поставила бокал и взяла ее. Артем притянул меня к себе, его ладони легли мне на поясницу, мои руки поднялись ему на плечи, и качка прижала нас друг к другу так, что между нами не осталось места даже для ветра. Его кожа была горячей от солнца и чуть влажной от морских брызг, и я чувствовала каждый мускул под ладонями. Его пальцы на моей пояснице забрались под край саронга, но мне было совершенно, абсолютно, преступно все равно.

Мы двигались медленно, не в такт быстрой музыке, в своем собственном ритме. Я смотрела ему в глаза и забывала, что вокруг есть люди. Его лоб коснулся моего, губы оказались так близко, что я чувствовала его дыхание на своих, и мир за пределами его рук перестал существовать.

Тогда его губы коснулись моего виска. Легким прикосновением, от которого у меня закрылись глаза и ноги стали ватными. Это не было для публики. Марина танцевала с Андреем и не смотрела на нас. Он поцеловал меня, потому что хотел. Мы оба это знали.