Книга Манипулятор, страница 81 – Натали Рик

— Ты чувствуешь это, Линда? — голос Габи вибрирует в тишине. — Так ощущается запах свободы...

Я не отвечаю. Я разворачиваю его к себе, впиваясь в его губы глубоким, жадным поцелуем. Мне плевать на камеры Стефана. Пусть смотрит. Пусть видит то, что ему никогда не будет принадлежать. Габриэль подхватывает меня на руки, прижимая к холодному стеклу окна. Мои ноги обвивают его талию, я чувствую его обжигающую твердость через тонкую ткань брюк.

Страсть вспыхивает мгновенно, будто разлитый бензин от шальной спички. Он срывает с меня одежду, не заботясь о сохранности ткани. Его руки, всё еще жесткие и властные, исследуют мое тело так, будто хотят запомнить каждый изгиб перед последним боем. Он прижимает меня к мраморному постаменту одной из статуй — холод камня обжигает спину, контрастируя с жаром его тела.

Габриэль входит в меня резко, без прелюдий, заставляя выгнуть спину и зайтись в беззвучном крике. Он вбивается в меня с какой-то яростной, первобытной силой, словно пытается вытравить из нас обоих последние дни унизительного плена. Каждый короткий и грубый толчок — это вызов Стефану, миру, самой смерти. Я впиваюсь ногтями в его спину, оставляя новые борозды поверх старых шрамов. Мои стеночки вибрируют от напряжения и изо всех сил сжимают твёрдый тяжелый член внутри.

Через некоторое время он замедляется, его дыхание становится тяжелым и хриплым. Он отстраняется, глядя на меня потемневшими, почти черными глазами. Я сползаю с постамента, мои колени подгибаются, но я не падаю. Я опускаюсь перед ним, прямо на ледяной обсидиановый пол. Смотрю на него снизу — вверх. Мой монстр, мой бог, мой единственный смысл. Обхватываю ладонью у основания и ощущаю тепло бахрахтной кожи. Он напряженный и пульсирующий, темная вена обвивает ствол. Пробегаюсь пальцами по длине, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Я прижимаюсь губами к самой головке, вдыхая его запах — мускус, пот и опасность. Мой язык медленно очерчивает край, пробуя его на вкус. Габриэль запускает руку в мои волосы, сжимая их в кулак и заставляя меня поднять голову.

— Линда... — но его голос обрывается.

Я заглатываю его глубоко, до самого основания, чувствуя, как гладкий член целиком заполняет мой рот. Я двигаюсь ритмично, создавая вакуум, дразня его языком, пока он не начинает стонать, запрокинув голову назад. Его пальцы до боли впиваются в мои плечи. Я чувствую, как его тело напрягается до предела, как он близок к разрядке, и прибавляю темп, доводя его до исступления. Когда Габи, наконец, содрогается, изливаясь в мой рот, я не отстраняюсь, принимаю его полностью, смакуя каждую каплю его силы... Мы лежим на ковре в центре галереи, тяжело дыша. Вокруг нас безмолвные статуи — свидетели нашего безумия. Я прижимаюсь к его плечу, прислушиваясь к тому, как выравнивается пульс Габриэля.

— Габи... — тихо произношу я, проводя рукой по его груди. — Всё ведь будет хорошо? Когда мы улетим... он действительно отпустит нас? Ты выполнишь все условия сделки? Ты отдашь ему остальные коды?

Габриэль приподнимается на локте. В лунном свете его лицо кажется маской — идеальной, холодной и пугающе красивой. Он медленно растягивает губы в ухмылке, от которой у меня по спине пробегает стадо ледяных мурашек. Пугающая и абсолютная улыбка хищника, который уже видит, как его жертва попадает в капкан.