Книга Манипулятор, страница 62 – Натали Рик

Внутри меня что-то окончательно ломается. Весь мой мир, всё мое прошлое оказывается ложью, построенной на крови, которую пролил этот старик.

Габриэль наклоняется к моему уху, его дыхание горячее и влажное.

— Теперь ты понимаешь, почему мы встретились? Так захотела сама вселенная. Мы оба — его жертвы, Линда. И теперь у нас есть одна общая цель.

Он вкладывает пистолет в мою дрожащую руку и накрывает мои пальцы своими.

— Огонь к огню, милая. Сделай то, что он сделал с твоим домом.

Я смотрю на Альберта, и в моей голове больше нет страха. Только всепоглощающая, ядовитая жажда мести, которую Габриэль взрастил во мне, как редкий черный цветок….

Звенящий мир вокруг меня словно замирает. Время останавливается. Кажется, я даже вижу, как в воздухе медленно кружатся пылинки. Не вижу ничего, кроме, искривленной в ярости и презрении, физиономии, на которой не мелькает ни капли сожаления, или хотя бы намека на скорбь.

Этот человек отравил всю мою жизнь. Этот человек сломал меня, словно дешевую пластиковую куклу. Этот человек забрал у маленькой девочки родителей. Этот человек, хотел меня придушить, как кот бесполезную помойную мышь. Этот человек… Это не человек.

Мои челюсти до хруста сжимаются. Ладонь обжигает тяжелый холодный металл. Из-за него я несколько месяцев провела в лечебнице. Из-за него я выживала в детском доме все десять лет. Из-за него я была вынуждена пичкать себя таблетками до встречи с Габриэлем… Из-за него же даже пошла учиться на психолога, лишь бы хоть немного научиться вовремя ставить свои мозги на место, а вовсе не для того, чтобы помогать другим…

— Ха — ха — ха, — сгибаюсь пополам в абсолютно неконтролируемом приступе смеха.

Как это иронично, сам того не зная, он обрек себя на смерть столько лет назад. Не пройди я всё это, не поступи в тот университет, ни найдись моя родная тетка из Румынии, которая спустя почти тридцать лет вспомнила, что у неё где-то есть племянница, не соверши я ещё одну непоправимую ошибку… Мне бы не пришлось бежать в другую страну. Мне бы не пришлось оказаться здесь. Но Альберт сам написал мою судьбу… И заодно свою.

Я захлебываюсь собственным смехом, он превращается в свистящий выдох. В гараже становится оглушительно тихо, только слышно, как остывает металл автомобиля и как тяжело, с заметными хрипами, дышит связанный Альберт. Его лицо из багрового стало землисто-серым. Он боится. Наконец-то этот всемогущий кукловод боится той самой марионетки, которой он когда-то обрезал нити жизни.

Я чувствую Габриэля за своей спиной. Он не просто стоит — он обволакивает меня своим жаром, своей силой. Его грудь прижимается к моей спине, и я физически ощущаю, как его сердце бьется ровно, в то время как мое готово вырваться из грудной клетки. Его ладони ложатся поверх моих, сжимающих рукоять пистолета. Пальцы Габи — длинные, сухие, пахнущие порохом и чем-то неуловимо мужским — крепко переплетаются с моими.

— Твоя рука дрожит, Линда, — шепчет он мне в самое ухо, горячее дыхание обжигает мочку. — Не от страха. От переизбытка жизни. Направь её. Сфокусируй. Представь, что этот свинец — это последняя точка в той главе, которую он написал для тебя в шкафу.

Я смотрю на Альберта равно, не моргая. Он пытается что-то сказать, его губы шевелятся, но из горла вылетает только жалкое мычание. Я вспоминаю огонь. Тот рыжий, яростный огонь, который сожрал папины книги, мои игрушки и мамины духи.