Книга В объятиях тирана, страница 88 – Валентина Кострова

Я отползаю от кресла, в которое опусткается Марат. Он сгибается пополам, касаясь лбом своих коленей. Тяжело дышит, крепко сжимает побелевшими пальцами подлокотники. Чудовище! Урод! Придурок ненормальный! Псих недоделанный!

Отползая все дальше от Тахировича, меня не на шутку трясет, а еще накрывает. Я не в состоянии себя сдерживать и молчать.

— Ублюдок! И ты еще хотел, чтобы я к тебе переехала? Ты больной на всю голову! Тебе лечиться надо! Я никогда! Слышишь? Никогда тебя не прощу за то, что ты сделал со мной! Я тебе не какая-та там подстилка, готовая дать за деньги в любую минуту! Проституток себе вызывай! Ты мне омерзителен! Урод! Ненавижу тебя!

Меня несет. Это самая настоящая истерика, которую сходу невозможно остановить. И ползя к двери, я все еще кричу проклятия в адрес Шароева. Вскакивая на ноги, мельком оглядываюсь назад. Марат все так же сидит, согнувшись, сжимающий обеими руками уши. Не хочет слышать меня?

Я выбегаю из кабинета, из приемной. Несусь в туалет. В офисе ни души. Никто с любопытством не смотрит. Никто не будет задавать неудобных вопросов. Не увидит меня в таком разбитом состоянии.

В туалете набираю в ладони воды и поласкаю рот. Засовываю два пальца, пытаясь вызывать рвоту. Хочется очиститься до конца. Не получается. Умываюсь холодной водой. Поднимаю голову, отражение ужасное. Можно смело пугать непослушных деток. Судорожно шарюсь по карманам, нахожу резинку и собираю волосы в хвост, а потом скручиваю в гульку. Кажется, у меня теперь страх ходить с распущенными волосами. Облокотившись об столешницу, глубоко дышу и считаю до ста, потом обратно до пятидесяти. Сердцебиение приходит в норму, а вот душа не на месте.

Мне совершенно не нравятся отношения с Шароевым. Никогда не симпатизировала любительницам токсичных отношений и ни грамм им не сочувствовала. Как можно жить с человеком, который тебя постоянно тиранит, унижает, морально угнетает? Как можно оправдать моральный и физический абьюз?

Уволюсь на хрен. Плевать, что без отработки. Это не моя головная боль. Паспорт? Напишу в полицию заявление, что потеряла его. Восстановлю и уеду. Из этого города, а лучше из этой страны. Туда, где Маратик и не додумается искать, если вдруг я ему вновь потребуюсь.

Вытаскиваю несколько листов бумажных полотенец, вытираю лицо. Меня больше никогда и никто не будет душить. Унижать и принуждать к тому, к чему я не желаю. Приняв решение, я уверенно возвращаюсь в приемную.

Никто меня не ждет. Подхожу к своему рабочему столу. Вырубаю компьютер, не позаботившись сохранить файл с проделанной работой. Собираю в сумку все свои вещи, чужого не беру. На хер надо.

Внезапно распахивается дверь. Я вздрагиваю, воинственно задираю подбородок и смотрю на Марата, стоящего на пороге. Эта падла выглядит презентабельно. На лице ноль эмоций. Ни стыда, ни смущения, ни раскаянья. Даже гнева нет. Еще умытый, причесан. Волосок к волоску. Одежда заправлена и почти не мята. Тахирович подходит к столу, кладет паспорт, окидывает меня с ног до головы неоднозначным взглядом. То ли пренебрежительным, то ли презрительным. Сухо говорит:

— Минет был отравительным, но я привык за все платить, поэтому это оплата.

Я хватаю паспорт, раскрываю его и теряю дар речи. В паспорте деньги. Много денег. Чуть меньше моей месячной зарплаты. Бледнею. Обида обжигает изнутри. Вскидываю глаза на Марата.