Книга В объятиях тирана, страница 75 – Валентина Кострова

— Судя по выражению ваших лиц, советы даны исходя из теории, — опрокидываю в себя коньяк, морщусь.

— Мы пытаемся тебя уберечь от ошибок. Как говорится, лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, меньше шишек и исправлений, — Герман поворачивает голову в сторону Марьяны, взгляд становится отстраненный.

— Послушай старых волков, у которых за плечами не самый лучший опыт в личной жизни, — Адам тоже как то мрачнеет лицом. — Будь в реальности машина времени, я бы некоторые поступки не совершал.

— Думаю, я бы тоже не отказался от машины времени, — две парыглаз вопросительно смотрят в мою сторону.

Я жую свои губы, храню молчание. Никогда не сознаюсь в том, как по-свински поступил с Инной в наш первый раз. До сих пор внутри все горчит от той ночи. При этом я нисколько не жалею о том, что сделал. Я хотел ее, при любом раскладе все должно было случиться той ночью. Мне хотелось вместе уйти с корпоратива, а получилось так, что пришлось ее тащить на себе, так как эта засранка без спроса сбежала.

— Я так понимаю, нас посвящать в историю не будут, отсюда следует вывод, что не очень она красивая. Девчонка после этого от тебя не сбежала? — Герман откидывается на диване.

— Заявление об уходе я не видел, значит, еще нет, — Адам прищуривается, разглядывает меня как результат биохимического эксперимента.

— Видимо, она за браслет продалась. Я бы тоже продался, — Волков скалится, адресовываю ему негодующий взгляд.

— Марат, — Адам вздыхает, склоняет голову набок. — Ты сам чего хочешь от девчонки? Удовлетворения своих инстинктов или чего-то большего?

Опускаю глаза, разглядываю рюмки на столе. Четкого ответа нет. Есть только понимание того, что Иванова с первой встречи сидит во мне занозой. И если я думал, что пересплю с ней и отпустит, то ошибся. Мне хочется эту красотку иметь возле себя двадцать четыре на семь. И не только в плане секса. Мне нравится с ней припираться. Нравится ее затыкать поцелуем, когда она не прикусывает свой острый язык. Нравится, как мы вместе обедаем, иногда не произнося друг другу и слова. Ее дерзость будоражит. Она меня этим и зацепила, когда ушла с первого собеседования, не дождавшись его. Именно ее мне хотелось видеть в своей приемной, поэтому сделал все возможное, чтобы любая ее заявка на работу аннулировалась. Я был одержим идеей загнать Иванову в угол. И я этого достиг. Она пришла в компанию на собеседование.

— Так что? — Адам не отстает. — Зная тебя, сдается мне, что ты ее как охотник лань преследовал, и в итоге добился своего. Удовлетворение получил?

— Боюсь, что сейчас Иванова меня тихо ненавидит. И браслетик вряд ли помог сменить гнев на милость, — сухо, через силу, признаюсь в текущем положении дел. Жду, что сейчас эти двое начнут насмехаться и стебаться, но они задумываются. Словно думают, чем помочь.

— Попробуй подкатить лаской и хорошим отношением. Не напирай и не прогибай под себя, — осторожно начинает Адам. — Правда, я сомневаюсь, что она поверит твоим добрым намереньям, раз ты показал себя во всей красе.

— Ты все-таки не ответил, чего ты хочешь от девчонки? — встревает Герман. — Если просто покувыркаться и потом отпустить на все четыре стороны, нечего строит из себя святошу. Если хочешь чего-то большего, то нужно меняться. Это сложно, но возможно.