Книга В объятиях тирана, страница 31 – Валентина Кострова

Мне тут специально или случайно устраивают стриптиз. Шеф, зайдя в скрытую комнату, где я знаю, что находится комната отдыха и ванная, дверь не прикрывает. Ни в комнату, ни в ванную. Я вижу его в отражении зеркала. Расстегивает рубашку, снимает ее, играя мышцами спины. Точно красуется для меня. Спина зачетная. И плечи богатырские. Вряд ли огороды перекапывает, скорее всего, в тренажерном зале железо таскает. Хотя в пункте приема металлолома тоже можно подкачаться.

— Нравлюсь? — ехидно спрашивает, заставляя очнуться и перестать его рассматривать.

— Ни в коем случае, — фыркаю.

— А в пятницу просила делать с тобой неприличные вещи.

— Ничего подобного, — скрещиваю руки на груди. — Вы преувеличиваете все. Между нами в ту ночь ничего не было. Я все помню!

— Правда? — иронично вздергивает бровь, берется за ремень и расстегивает его. Он что, штаны будет снимать? Чувствую, как начинают пылать щеки. Отворачиваюсь. Смеется гад.

— Какие у нас сегодня планы, Инночка? — его насмешливый голос с дразнящими нотками действует как пузырьки в шампанском. Щекочут и пьянят одновременно.

Как заучка в средней школе, рапортую о сегодняшних планах. До обеда бумажная работа, потом несколько встреч вне офиса. Маратик добавляет мне работенку: просмотреть несколько документов по финансам. Доверяет что ли?

Когда я заканчиваю вспоминать все дела шефа на сегодня, услышав тишину за своей спиной, оборачиваюсь. И буквально сразу же впечатываюсь в грудь шефа. Испуганно вскидываю глаза вверх и сглатываю. Тахирович хоть и выбрит, и пахнет вкусно, выглядит все равно мрачновато, погода сегодня в офисе вряд ли прояснится.

Отшагиваю назад, но деспот хватает меня за плечо, удерживает. Смотрит в глаза, словно в душу заглядывает. Медленно взгляд смещает вниз, к губам. Я непроизвольно их облизываю. Наклоняет голову набок, разглядывает на шее засос.

— Когда ты пьяненькая, Иванова, такая хорошенькая, податливая. Не смущаешься, — от его хриплого голоса у меня по всему телу мурашки, а соски под кружевной тканью бюстгальтера сжимаются. — Ты такая открытая… — карие глаза становятся черными, а я хватаю ртом воздух, потрясённо смотря на босса.

В памяти, как на снимках с палороида, постепенно появляются оставшиеся воспоминания пятницы. Я вспоминаю, как меня стошнило на Шароева, как он в ванной приводил меня в порядок, как он сам лично догола раздел и трогал меня. Везде, где хотелось, а я не сопротивлялась.

Прижимаю ладони к щекам, желая провалиться в эту же минуту сквозь землю. Меня парализует от стыда. Нужно уволиться, потому что невозможно после всего этого смотреть в глаза Тахировичу. Он ведь меня видел без нижнего белья! В чем мать родила!

— Расслабься, Иванова, — хмыкает, сам лично увеличивая между нами расстояние. — Я не трахаюсь с перебравшими бабами. Иди работать, и не забивай себе голову ненужными мыслями. Это приказ.

Приказ босса не подлежит обсуждению. Я киваю и ретируюсь на свое рабочее место. Несколько минут еще зависаю, как и мой компьютер, но постепенно меня отпускает. Начинаю ровнее дышать.

Шароев ничего такого со мной не сделал. Наоборот, позаботился, чтобы я не дрыхла в прихожей как бомжик. Даже водичку с лимоном приготовил. Снял с меня грязную одежду. Странно, что я не задумалась, почему она была в каких-то пятнах и неприятно пахла. Засос и лапанье — небольшая плата за заботу. Не изнасиловал, не воспользовался ситуацией и на том спасибо.