Книга В объятиях тирана, страница 101 – Валентина Кострова

— Сначала мне хотелось свернуть им шеи, ведь держали меня за идиота, но им повезло, что за ними стоят такие как Адам и Герман. Эти парни бы в ответ свернули мне шею. Поэтому пришлось нам поговорить по душам, — Марат усмехается и смотрит на меня. — Было интересно послушать, какая я сволочь и мразь, растоптавшая чувства бедной влюбленной девушки.

— Я в тебя не влюблена, — отрицаю, а лицо заливается краской. Вру и краснею.

— Если не влюблена, значит влюбишься. Другого варианта у тебя все равно нет. Как и то, что рано или поздно ты станешь моей женой и матерью моего ребенка.

— Это не обсуждается?

— Нет, конечно. А ты против? — Шароев выглядит удивленным.

Как ему сказать, что быть женой и матерью в мои планы не входит сейчас? Уж точно не в ближайшее время. Учитывая нашу разницу в возрасте, Маратик так и ждет, когда в паспорте появится штамп, а дом будет наполненным детскими голосами. Не факт, что радостными. Знаю, маленькие детки могут орать так, что уши закладывают. Дети — это прекрасно, особенно когда у них есть папа и мама, их можно сбагрить, как только почувствуешь, что устала от умиления. Я как-то за собой не наблюдаю жгучего желания погружаться с головой в пеленки, распашонки и сраные подгузники. Более того, я боюсь этих мелких крикливых созданий, не умеющих разговаривать. Если ребенка, то сразу адекватного, с которым можно договориться, что-то обсудить, вместе построить планы.

Но лучше всего обговаривать все на берегу, чтобы не было потом сюрпризов. И да, мне страшно сейчас признаваться Марату, что не хочу в ближайшее время что-то сильно менять в своей жизни. Я согласна лишь на его присутствие в своей жизни и на конфетно-букетный период.

— Марат, — нервно облизываю губы, не бегая глазами в разные стороны. Смотреть ему в глаза очень сложно, но я пытаюсь. — Я не хочу рожать ребенка.

Боже, никогда молчание не было таким долгим между нами. Мучительным. Мне жутко хочется исчезнуть, спрятаться, пока бушующая рядом со мной буря не утихнет. Марат темнеет лицом, сверлит меня тяжелым взглядом. Надеюсь, мы сумеем договориться. Как-то не так я себе представляла за эту ночь наше будущее. Рассчитывать на понимание со стороны Шароева, когда у него уже есть четкое представление, что должно быть между нами — бесполезно.

— Марат… Я молода, мне очень хочется многое успеть, прежде чем осяду дома с кастрюлями и детьми. Понимаешь? — заискивающе заглядываю ему в глаза. Голос у меня настолько медовый, что задница от сладости слипнется.

— То есть ты именно сейчас не хочешь ребенка? — строго уточняет Марат, медленно подходя к кровати. — И сколько тебе нужно времени для того, чтобы многое успеть? Год? Два? Может пять лет? — прищуривается. — Я как бы ни так юн, как хотелось бы, но при этом чертовски не готов от тебя отказываться. Как быть? И вообще, какие у тебя планы по поводу нас?

— Я хочу работать, подниматься по карьерной лестнице. Или ты думаешь, что я до пенсии буду работать у тебя секретарем?

— Секретаршей, — иронично поправляет Марат. — И да, я не готов тебя отпускать дальше своей приемной!

— Я тебе не рабыня, чтобы подчиняться твоей воле, — злюсь, вскакиваю с кровати, наплевав на то, что на мне нет абсолютно ничего. Для пущего эффекта еще впираю кулаки в бока.