Книга Эхо нашего лета, страница 40 – Эвелин Грин

«Маяк» встретил её тишиной. Дверь была открыта. Внутри пахло свежей краской и древесиной.

Но внутри был не только запах. У входа, рядом с зоной будущих кресел, стоял мужчина. Дорогой костюм, блестящие ботинки, в руках кожаный портфель. Он осматривал помещение с видом хозяина, который пришел оценить покупку.

Услышав звон колокольчика, мужчина обернулся.

— Елена Ильинична? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я представитель компании «Океан-Ритейл». Мы договаривались о встрече.

Лена замерла на пороге.

— Мы не договаривались, — холодно сказала она. — И я не приглашала вас сюда.

— О, полноте, — мужчина сделал шаг к ней, протягивая визитку. — Мы просто хотим обсудить детали будущего сотрудничества. Ваш отец был прекрасным человеком, но бизнес есть бизнес. Это здание не приносит прибыли. Оно умирает. Мы дадим ему новую жизнь.

— Новую жизнь в виде супермаркета? — раздался голос от склада.

Из тени вышел Марк. Он был в рабочей одежде, в руках держал шуруповерт. Выглядел он внушительно: широкий, уверенный, с тяжелым взглядом. Он встал рядом с Леной, плечом к плечу, создавая живую стену между ней и посетителем.

Представитель компании оценивающе посмотрел на Марка, затем снова на Лену.

— Я вижу, у вас уже есть... охрана. Но решение принимать вам, Елена. Подумайте о выгоде. Зачем вам эта борьба?

— Потому что это не просто здание, — ответила Лена. Голос её окреп. Она посмотрела на Марка, увидела в его глазах поддержку, и страх отступил. — И потому что я уже сказала вам по телефону. Я не продаю.

Мужчина пожал плечами, словно ожидал такого ответа, но обязан был выполнить формальность.

— Жаль. Эмоции плохой советчик в бизнесе. Но дверь остается открытой. Когда вы устанете играть в хозяина жизни, звоните.

Он оставил визитку на столе, рядом с банкой краски, и вышел, звякнув колокольчиком чуть громче, чем требовалось.

Тишина вернулась в зал, но теперь она была напряженной.

Лена посмотрела на визитку. Белая, плотная бумага. Золотое тиснение. Символ той жизни, от которой она пыталась сбежать.

Марк подошел к столу, взял визитку двумя пальцами, словно она была грязной, и бросил её в ведро для мусора.

— Он прав в одном, — тихо сказал Марк, не глядя на неё. — Эмоции — плохой советчик.

Лена испуганно взглянула на него.

— Марк?

— Но иногда они единственное, что у нас есть, — закончил он, поворачиваясь к ней. В его глазах плескалась буря. — Ты отказала ему. Ради чего? Ради того, чтобы работать здесь до седьмого пота? Ради риска потерять всё?

— Ради того, чтобы остаться, — сказала Лена. Она сделала шаг к нему. — Ради того, чтобы быть здесь. С тобой.

Марк замер. Шуруповерт в его руке тихо жужжал, прежде чем он нажал на стопор. Он положил инструмент на стол.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он. — Если банк не одобрит план, ты потеряешь всё. И деньги, и время.

— Я понимаю, — Лена протянула руку и коснулась его предплечья. Ткань рабочей рубашки была грубой, но кожа под ней горячей. — Но если я продам сейчас... я потеряю себя. Я не хочу быть тем человеком, который продает память отца ради комфорта.

Марк посмотрел на её руку на своем рукаве. Потом поднял взгляд на её лицо. В его глазах медленно таял лед, уступая место чему-то теплому, пугающе нежному.

— Тогда мы не проиграем, — тихо сказал он. — Я не позволю.