Книга Эхо нашего лета, страница 120 – Эвелин Грин

Марк закрыл глаза и тяжело вздохнул, но на его губах играла счастливая улыбка. Он поднялся и протянул Лене руку, чтобы помочь ей встать.

— Команда на месте, — усмехнулся он. — Швартуемся?

— Швартуемся, — рассмеялась Лена, вкладывая свою ладонь в его.

Они вышли из детской, оставив за спиной корабль, стоящий на киле из старого дуба. Впереди их ждал шумный дом, запах пирогов, старые карты и весна, которая пришла в их жизнь навсегда. И Лена знала, что когда их ребенок сделает свои первые шаги, он будет идти по теплому, надежному полу, который держится на любви. А это — самый прочный фундамент из всех, что придумал человек.

Колокольчик над тяжелой дубовой дверью звякнул — тихо, мелодично, ровно так, как он звенел каждый день на протяжении последних трех лет. Этот звук больше не вызывал у Лены ни тревоги, ни ностальгии. Он стал ритмом её сердца, мерным и надежным, как удары волн о волнорезы.

За окнами «Маяка» плескалось ленивое, теплое море. Был июнь, и приморский город утопал в зелени и золотом солнце. Внутри магазина пахло свежемолотым кофе, корицей, старыми страницами и тем неуловимым ароматом счастья, который невозможно купить ни в одном столичном бутике.

Лена стояла за массивной стойкой, перебирая новые поступления. Её пальцы, теперь гладкие и ухоженные, но с легкой, едва заметной шершавостью на подушечках — память о первых днях ремонта, легко скользили по корешкам.

— Елена, а эта книга точно для малышей? — раздался голос Тимура.

Лена подняла глаза. Тимур, которому недавно исполнилось шестнадцать, стоял у стеллажа с детской литературой. Он вырос, вытянулся, его угловатость сменилась плавной, уверенной силой. На нем был плотный льняной фартук, а в руках он держал толстый, иллюстрированный том о морских путешествиях. В его глазах больше не было загнанного страха. Был спокойный интерес и та самая искра мастера, который знает цену своему делу.

— Самая что ни на есть, — улыбнулась Лена. — Только следи, чтобы страницы не загибали. Михаил Сергеич в прошлый раз читал её вслух, и мы до сих пор ищем потерянную закладку.

Тимур хмыкнул, аккуратно устанавливая книгу на полку. — Найду. Я вчера весь магазин проверил, у нас теперь порядок.

Из подсобки, откуда доносился запах молочной краски и лака, вышел Марк. На его плече, уютно устроившись в специальной слинг-перевязи, спал годовалый Илья. Мальчик унаследовал от отца густую темную шевелюру и серьезные, внимательные глаза, которые он уже сейчас открывал только тогда, когда ему было по-настоящему интересно. А от матери ему достался упрямый подбородок и привычка сжимать кулачки, когда он чего-то хотел.

Марк подошел к стойке, его огромная, шершавая ладонь бережно придерживала затылок сына. Илья открыл глаза, увидел Лену и тут же протянул к ней крошечные ручки, издавая требовательное «а-гу».

— Кажется, капитан, твоя смена окончена, — тихо сказал Марк, передавая сына через прилавок. — Он требует внимания. И, кажется, молока.

Лена рассмеялась, прижимая теплого, пахнущего детским мылом и солнцем малыша к груди. Илья тут же уткнулся носом в её шею, удовлетворенно вздыхая. — А ты, старпом, кажется, слишком много работаешь, — парировала она, проводя пальцем по щеке Марка. На его виске белела крошечная капля лака. — У тебя тут творческий беспорядок на лице.