Книга Правила случайных соседей, страница 49 – Эвелин Грин

Пока Марк, сдавшись на милость природы, разжигал огонь, ловко орудуя поленьями и спичками, Лера хозяйничала на маленькой кухне, нарезая яблоки и апельсины для глинтвейна.

Вечер наступил незаметно. Когда за окнами сгустилась абсолютная, чернильная лесная темнота, в доме горел только камин и пара торшеров с теплым светом.

Они сидели на полу, привалившись спинами к дивану. Лера устроилась между колен Марка, а он обнимал ее одной рукой, лениво перебирая пряди ее волос. В воздухе плыл сладковатый аромат корицы, вина и жженого дерева.

— Как самочувствие пациента? — тихо спросила Лера, нарушив долгое, комфортное молчание. — Синдром отмены без рабочих чатов уже прошел?

Марк хмыкнул, прижимаясь губами к ее макушке.

— Проходит. Оказывается, мир действительно не рушится, если я перестаю его контролировать.

Он протянул руку, взял из ее пальцев кружку с остатками глинтвейна, поставил ее на пол и снова обнял Леру, на этот раз крепче.

— Знаешь, я всю жизнь гнался за какой-то идеальной картинкой, — произнес он, глядя на танцующие языки пламени. — Идеальная карьера, идеальный порядок, идеальные графики. Я выстраивал вокруг себя стены, чтобы никто не нарушил эту систему. А потом появилась ты. Сначала ты сломала систему в коммуналке, потом заставила меня купить диван дикого изумрудного цвета, а теперь забрала мой телефон и увезла в лес.

Лера чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо в отсветах огня.

— И ты жалеешь об этом?

Марк опустил взгляд, встретившись с ее глазами. В них больше не было ни хирургической холодности, ни усталости. Только абсолютная, безоговорочная нежность.

— Я жалею только о том, что не встретил тебя раньше, — прошептал он.

В лесу за окном завывал ветер, раскачивая тяжелые сосновые ветви, но внутри этого маленького деревянного дома, отрезанного от всего мира отсутствием связи, было по-настоящему тепло. И впервые за долгое время Марку совершенно не хотелось знать, который сейчас час и что ждет его завтра.

Утро субботы началось не с резкой трели смартфона, а с мягкого света, пробивающегося сквозь кроны сосен, и запаха свежесваренного кофе. Лера открыла глаза и пару секунд не могла сообразить, где находится. Вместо привычного белого потолка петербургской квартиры над ней нависали массивные деревянные балки шале.

Вторая половина кровати была пуста, но одеяло сохранило тепло.

Лера накинула свой объемный свитер, служивший ей здесь и домашним платьем, и курткой, и, шлепая босыми ногами по прохладным доскам пола, вышла в гостиную.

Марк обнаружился на кухне. Он стоял у плиты в простых серых джоггерах и футболке, сосредоточенно гипнотизируя взглядом медную турку. Для человека, который привык к идеальному эспрессо из машины стоимостью как подержанный автомобиль, этот процесс явно был сродни алхимии.

— Только не говори, что ты измеряешь температуру воды на глаз, доктор Лебедев, — хриплым со сна голосом произнесла Лера, облокотившись о дверной косяк.

Марк вздрогнул, едва не упустив момент закипания, и ловко снял турку с огня.

— Доброе утро. Я не измеряю температуру. Я пытаюсь понять логику этого древнего агрегата, — он разлил густой, ароматный напиток по двум керамическим кружкам. — Здесь нет ни таймера, ни датчика давления. Приходится полагаться исключительно на интуицию.