Книга Притворюсь твоей, страница 53 – Слава Ленская

Отсняв у арки и трибуны, где мы расписывались, нас переместили в красивую фотозону. И в другой ситуации я бы с удовольствием разглядывала всю эту невероятную прелесть вокруг и, конечно же, не отказалась сделать несколько удачных кадров на этом фоне. Но только не в этот раз. Я видела, насколько злым был Ринат. Если его заставляли обнимать меня, он грубо прижимал к себе, делая почти больно и уж точно принимая самые неудобные позы.

Мама постоянно напоминала, что мне следовало улыбаться, поэтому я старательно растягивала губы в придурковатую гримасу, отдаленно напоминающую улыбку. Но принять счастливый вид мне было крайне сложно. И если я хотя бы старалась делать вид счастливой невесты, Ринат даже не пытался. Скучающее выражение на его лице время от времени сменяли неприязнь и недовольство, иногда в глазах мелькала ярость, но он ее искусно скрывал.

Я смотрела на любимого парня и не узнавала. Он никогда себя так не вел в моем присутствии. Ни разу я не чувствовала такой холодности, какой веяло от него в этот день. В конце мучительной фотосессии я была готова разрыдаться от обиды, от страха и непонимания.

Я была в глубочайшем смятении. И на самом деле не осознавала своего реального отношения к подобному стечению обстоятельств. Я, вроде как, радоваться должна была от того, что моим мужем стал Ринат. Что мне не пришлось выходить замуж за нелюбимого и совершенно незнакомого мужчину. Но почему-то мне было грустно. Да что там! Я ощущала себя крайне несчастной.

А все это веселье, которое происходило вокруг, просто раздражало. Но самое главное, что я не догадывалась, что впереди меня ждало самое страшное. И это было не что иное как банкет. Вот где мы с Ринатом были в центре внимания.

Родители даже не подумали о том, чтобы предупредить ведущего о договорном браке, на котором все эти «горько» должны быть под запретом. Ничего подобного. Гости не скупились на поздравления и подарки. И каждый хотел увидеть, как мы целуемся.

Услышав первое:

— Горько! — я посмотрела на Рината предупреждающе.

— Только попробуй! — прошипела я с чувством.

Ответом мне была лишь усмешка. Схватив мое лицо обеими ладонями, он не дал мне ни единого шанса увернуться. Хотя мог бы просто сделать вид, что целует. Но нет. Он присосался ко мне, словно пиявка, вызывая лишь одно чувство. Лютой ненависти. И желание убивать.

И после каждого такого перформанса он упивался своей властью надо мной. Все это выглядело словно наказание за мои набравшиеся за жизнь грехи. Вот только имел ли он на это право? Я, конечно же, не отрицала своей вины, ведь не сказала ему о том, что скоро выйду замуж. Но он и сам был виноват передо мной не меньше.

Мне было интересно, а собирался ли он вообще тормозить? Неужели для него в порядке вещей, не сказав ни слова мне об изменении своего статуса, продолжать со мной встречаться, автоматически переведя меня в статус любовницы?

Не я ли в таком случае пострадала в большей степени? Какое право тогда он имел на меня злиться? Ведь я собиралась все прекратить. Выйдя замуж, я не смогла бы обманывать мужа, да и Рината тоже. Я планировала поговорить с ним, рассказать о замужестве и расстаться, какую бы сильную боль при этом ни пришлось испытать.

Злость на несправедливое отношение ко мне помогла пережить весь этот фарс. Время хоть и медленно, но верно двигалось вперед, вселяя надежду, что вскоре все закончится, и мы, наконец-то, сможем покинуть ресторан. Мне было жизненно необходимо остаться с ним наедине. Хотелось все ему высказать. Точнее, я планировала закатить грандиозный скандал. Поэтому не могла дождаться, когда весь этот сюр с разрезанием гигантского торта и метанием букета, наконец, закончится.