Книга Багровый папоротник, страница 231 – Ана Карана

— Пустой! Дай другой, Аверилл.

— Нет!

Вскакиваю и налетаю на Криса, молотя кулаками, куда достаю. Пытается удерживать на расстоянии, но я слишком яростно отбиваюсь.

— Ненавижу тебя! Что ты наделал?! Я ненавижу тебя! Никогда не прощу!

Сзади кто-то хватает за шиворот, оттаскивая от Криса подальше. Снова брыкаюсь и извиваюсь.

— Джейс! — выхватываю его взгляд. — Джейс, вставай! Пожалуйста, встань и помоги мне!

А потом следует тяжёлый удар по затылку. В глазах все плывёт и кружится, и чувствую, как приближается земля. Царапнув щеку о ступени, задыхаюсь от накатившего приступа острой боли, завладевшей телом. Пытаюсь подняться, упираясь локтями в мокрую траву, но ещё один удар прибивает назад. Упрямо цепляюсь за рассудок, не желая оставлять Джейса одного. Не могу бросить. Подтягиваю колени и с усилием отталкиваюсь от земли. Тогда получаю мыском ботинка в живот и, развернувшись, падаю на спину. Понимаю, что в этот раз уже не встану. Глаза застилает черная пелена, и я отключаюсь.

Темно. Тихо. Страшно.

Открыв глаза, понимаю, что ничего не изменилось. Не чувствую ни тела, ни опоры, будто парю в невесомости.

Может, умерла?

Пробую подняться, но не выходит, потому что нахожусь в воде. Вычисляю это по плотности материи, которую избиваю кулаками и ногами. Сразу догадываюсь, что происходит, и лучше бы действительно умерла.

Камера депривации. Хотят подавить волю. Эту пытку вынести сложно, но возможно, и я доказала это на «Пределе». Однако тогда не испытывала крайней степени отчаяния и раздирающего на куски знания, что один брат — предатель, а второй — мертв.

Начинаю выть, но не слышу саму себя. Метаюсь из стороны в сторону в поисках стены, но не нахожу. Не остаётся ничего, кроме как выпрямиться и продолжать парить, испытывая психологическое насилие собственными мыслями.

Я осталась совершенно одна. Без семьи. Без друзей. Отобрали все и вырвали с мясом сердце. Рассчитывать на милость в качестве пули в висок не приходится, потому что, очевидно, им что-то нужно от меня.

Не знаю, сколько проходит времени, но я точно успела загнать себя до невыносимого ужаса. Понимаю, что не хватает воздуха. Дышу, но не чувствую насыщения.

А потом калейдоскоп красок и звуков врывается в сознание, и я пугаюсь, зажмуриваясь от белых вспышек. Кто-то снимает с головы прибор, изолирующий шумы, и слышу, как чертовски громко хриплю, издавая стоны. Приоткрыв глаза, вижу операционные лампы и снующих рядом людей, которые раздевают меня, освобождая от костюма и оставляя в одном белье. Зрячей пробыла недолго. На голову надевают непроницаемый мешок, а руки связывают, и, стащив со стола, выталкивают куда-то, ведя по холодному кафелю. Несколько раз поскальзываюсь на воде, стекающей с тела, но упасть не дают цепкие руки, поддерживающие с двух сторон.

— Куда тащите? — протестовать выходит неважно, голос совсем сел. — Где Блю? Крис?

Люди молча заводят в новую комнату с ворсистым ковром и захлопывают дверь, оставляя одну. Топчусь на месте и прислушиваюсь, чтобы разобраться, где нахожусь. Тут в грудь прилетают какие-то тряпки. Потом с рук снимают верёвку, но мешок оставляют.

— Одевайся, — говорит мужской незнакомый голос.

Предпочитаю не сопротивляться. В голове, конечно, мелькает мысль напасть и убить, но потом то немногочисленное, что осталось во мне от человека, перевешивает. Вряд ли, если прикончу обычного рабочего, кто-то сильно всполошится, а вот проблем заработаю. Волнует ли меня это? Хрен знает.