Книга Жена, которую захотели двое, страница 35 – Злата Нова

Хуже всего было то, что она пыталась быть честной. Пыталась вернуться в брак не только телом, но и сердцем, пыталась снова захотеть мужа так, как раньше, только желание больше не подчинялось ей. Оно стало отдельной, упрямой частью её самой и теперь отзывалось на другие взгляды, другие руки, другие голоса.

Лёша писал каждый день. Иногда просто спрашивал, как она, иногда бросал короткие, опасные фразы, после которых у неё дрожали пальцы. После командировки он стал ещё прямее, будто почувствовал, что Анна уже не стоит на месте, а медленно катится вниз по той горке, с которой потом нельзя вернуться на прежнюю высоту.

В субботу Дмитрий уехал к матери с ночёвкой. У неё в квартире после протечки остались дела с мастером, нужно было помочь передвинуть мебель и остаться, потому что свекровь боялась ночевать одна. Он говорил об этом спокойно, по-доброму, даже обнял Анну на прощание чуть крепче обычного, будто чувствовал её странную хрупкость последних дней, но не понимал, откуда она взялась.

Анна осталась одна, и тишина квартиры почти сразу стала опасной. Она убиралась, складывала бельё, зачем-то заново протирала столешницу на кухне, ставила чайник, потом забывала, зачем включала его. Всё это было не про порядок. Всё это было про страх перед вечером, в котором не будет ни мужа, ни оправданий, ни случайного шума, за который можно спрятаться.

Лёша написал ближе к шести.

«Ты одна?»

Анна долго смотрела на экран. Ей казалось, что любой ответ уже будет шагом туда, куда она и так слишком долго шла.

«Да. Дима у матери».

Почти сразу пришло новое сообщение.

«Я приеду».

Она могла написать «не надо». Могла выключить телефон, пойти в душ, лечь спать пораньше и потом утром гордиться собой за маленькую победу. Но вместо этого так и осталась стоять посреди кухни с телефоном в руке, чувствуя, как сердце стучит слишком часто для женщины, которая якобы ещё всё контролирует.

Когда раздался звонок в дверь, она уже знала, что откроет. Не потому что её заставили, не потому что не было выбора, а именно потому, что больше всего на свете ей хотелось перестать бороться хотя бы на один вечер.

Лёша вошёл быстро, с холодом на плечах, с влажными от улицы волосами и с тем самым взглядом, который всегда лишал её воздуха. Он был в тёмной куртке, в простой футболке под ней, чуть небритый, слишком живой, слишком мужской, слишком настоящий для её аккуратно устроенной квартиры. Рядом с ним всё становилось не красивым, а горячим, не правильным, а честным.

Он закрыл дверь, но не шагнул к ней сразу. Несколько секунд просто смотрел, и от этого молчания Анне стало тяжелее, чем от любого прикосновения. В его глазах не было лёгкости, только голод, напряжение и что-то почти болезненное, будто он и сам слишком долго держался.

— Я могу уйти, — сказал он тихо. — Но если ты сейчас скажешь «останься», я уже не буду хорошим.

Анна почувствовала, как по спине прошёл жар. В этих словах было именно то, чего ей не хватало всё это время: не извинение, не осторожная проверка, а мужская правда, грубоватая и оттого особенно живая.

— Останься, — сказала она.

Лёша выдохнул сквозь зубы, как будто именно этого и ждал, но всё равно до конца не верил. Потом подошёл к ней вплотную, обхватил ладонью её шею сзади, не душа, а крепко удерживая, и заставил поднять на него глаза.