Книга Никто не узнает, страница 46 – Татьяна Никандрова

Собственного мужа я никогда не ревновала. Ну, или по крайней мере не помню этого. А вот Богдана ревную. Глупо, иррационально, но чертовски сильно. Ревную, хотя он даже не мой. Что за бред творится у меня в голове?

Злясь на себя за непоследовательность в мыслях и чувствах, я встаю из-за стола и устремляюсь в уборную. Надо освежиться и собрать волю в кулак. А то сижу и кисну из-за парня, которого сама же оттолкнула. Логика в последнее время явно не мой конек.

Захожу в просторную кабинку, закрываю дверь на защелку и, наконец оказавшись вдали от посторонних глаз, стягиваю маску «счастлива, довольна и успешна». А под ней, под этой маской сплошная чернота: ни успеха, ни счастья нет. Из зеркала на меня глядит уставшая, измотанная собственным лицемерием женщина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Странное дело, сейчас я накрашена и хорошо одета, но почему-то выгляжу старше своего возраста. Мимические морщинки, с которыми я так отчаянно борюсь, проступают ярче, глаза потухли, уголки губ стремятся вниз. Неприятно смотреть на себя такую, но еще неприятней осознавать, что я сама причина всех своих несчастий.

С тяжелым выдохом выпускаю наружу гнетущие эмоции и ненадолго прикрываю глаза, пытаясь уловить баланс, благодарю которому смогу достойно продержаться весь этот вечер. Мне просто необходимо нащупать точку опору, сконцентрироваться на чем-то позитивном или хотя бы нейтральном. Выйти из состояния жертвы дурацких обстоятельств.

Сосредотачиваюсь на дыхании и только-только начинаю обретать утерянный дзен, как дверь кабинки внезапно дергается, а следом раздается резкий и довольно напористый стук, который заставляет меня вздрогнуть и испуганно открыть глаза.

— Занято, — огрызаюсь я, мысленно матеря человека по ту сторону двери. Такую медитацию мне испортил!

Однако, невзирая на мою реплику, наглый стук вновь повторяется. Кажется, кто-то совершенно не в ладах с культурой поведения в общественном туалете!

— Я сказала, занято! — рявкаю я, распахивая дверь и намереваясь спустить на непрошенного гостя всех собак.

А еще через мгновенье застываю как громом пораженная. Передо мной стоит Богдан. Лицо суровое и требовательное, а во взгляде синих глаз плещется непоколебимая решимость.

— Что ты здесь делаешь? Я…

Он не дает возможности закончить предложение. Напирает всей своей внушительной фигурой, вынуждая меня трусливо отступать и пятиться назад, в кабинку. Когда моя спина упирается в прохладную стену, Богдан вновь закрывает дверь на защелку и медленно оборачивается ко мне. Его губы растягиваются в хищной, но в то же время по-мальчишески озорной улыбке.

— Вот ты и попалась, — он приближается и, обхватив руками мои бедра, порывисто притягивает к себе. — Теперь не убежишь.

Карина

— Так нельзя! Сюда могут войти! — я упираюсь руками в его мощную грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, но все попытки сопротивления тщетны.

Богдан прет тараном. Не слушает, не спорит, не пытается убедить меня в безопасности нашего единовременного пребывания в кабинке туалета. Просто берет то, за чем пришел. Как всегда, без разрешения. Уверенно, властно, не сомневаясь.

— Тише, — выдыхает он мне в губы, когда я опять порываюсь что-то возразить. — Отключи голову, так будет проще.