Книга Никто не узнает, страница 102 – Татьяна Никандрова

— А ты этого хочешь? — понижая голос до откровенного флирта, интересуюсь я.

Отлипаю от стены и медленно, словно выслеживающая жертву львица, устремляюсь к столу Олега.

— Эм… Послушай, дорогая, — муж продолжает затравленно вжиматься в спинку кресла, — я ценю твою инициативу, но… Через пять минут у меня совещание с Москвой по зуму и…

Прикусив нижнюю губу, Олег замолкает с явной надеждой на то, что я сама все пойму и таким образом избавлю его от мучительной необходимости объясняться.

Неприятно — это недостаточно окрашенное эмоциями слово, чтобы описать то, что прямо сейчас творится у меня в душе. Досадно? Тоже не то. Может быть, гадко? Да, пожалуй, это оно. То самое слово, которое идеально впишется в контекст моих дискомфортных ощущений.

Мне гадко, тошно, противно от самой себя. Вырядившись как проститутка, пришла соблазнять мужа, а в итоге напоролась не просто на равнодушие, нет… На явное нежелание соблазняться! Думала, он обалдеет, обрадуется, оценит… А у него, кроме растерянности, во взгляде ничего нет. Даже кружевной корсет не сработал.

Поплотнее запахиваю шубу, в которой уже порядком запарилась, и натягиваю на лицо понимающую улыбку. Внутри, конечно, скребут кошки, но закатывать истерику из-за того, что Олег не захотел со мной трахаться, значит окончательно извалять собственное достоинство в грязи. Нет, до скандала я не опущусь. По крайней мере, сейчас.

— Как скажешь, — мой голос звучит на удивление сухо. — Я тогда пойду. Не буду тебя отвлекать.

Надо же, как лихо из развязной совратительницы я превратилась в хладнокровную зануду. Видимо, возвращаться к естественному состоянию всегда легче.

— Карин, — Олег вскакивает с кресла и в несколько шагов оказывается рядом со мной. — Ты не обижайся, ладно? У меня правда очень важные переговоры. Помнишь, я тебе про слияние с Типикал Индастриал рассказывал? Вот это как раз…

— Помню-помню, — отмахиваюсь от его оправданий, потому что прямо сейчас мне как можно скорее хочется остаться одной, чтобы вдоволь погоревать над нескладывающейся супружеской жизнью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Возможно, совещание мужа по зуму вовсе не выдумка, и он действительно занят, но мысль о том, что при очень сильном желании он бы мог перенести конференцию хотя бы на десять-пятнадцать минут, не дает мне покоя. В конце концов, Олег — начальник, и именно под него должны подстраиваться подчиненные.

— Я сегодня постараюсь пораньше освободиться, — бросает он мне вслед. — Вечером сходим куда-нибудь, хорошо?

Не оборачиваясь, несколько раз трясу головой в знак согласия, а затем пулей вылетаю из его кабинета.

— До свидания, Карина Владимировна, — доносится до меня приторный голосок Юленьки, и я чисто рефлекторно окидываю ее взглядом.

Однако то, что я совершенно случайно замечаю, заставляет меня напрячься и даже сбросить шаг. Ефимова выглядит до странного довольной, а на ее лице читается нечто, подозрительно напоминающее выражение скрытого триумфа.

Что бы это могло значить?

Карина

— Добрый день, Карина Владимировна, — на пороге моего пентхауса стоит Юленька и, прижимая к себе массивный клатч от Боттега Венета, переминается с ноги на ногу.

Невольно подмечаю, что сумка у нее из последней коллекции и стоит немало денег. Не меньше двадцати тысяч долларов. С каких это пор секретарши стали позволять себе такие роскошные вещи?