Книга Бунтари не попадают в рай, страница 30 – Татьяна Никандрова

По-быстрому заглотив приготовленный мамой завтрак, я стягиваю с сушилки постиранные шмотки и, забив на такое понятие как «глажка», вылетаю на улицу. Новый колледж находится в нескольких кварталах от дома, поэтому приходится перейти на бег. Иначе я и семинар по математике профукаю.

В итоге моя расторопность приносит плоды, и в здание я вхожу аж за десять минут до начала второй пары. Закидываю куртку в гардероб и пулей устремляюсь на второй этаж. Если еще успею списать у Аськи домашку – будет вообще зашибись. Я так-то в алгебре и сам неплохо шарю, но вчера из-за работы на задачки совсем не было сил.

Приближаюсь к кабинету математики и тут же чую атмосферу тревожности, повисшую в воздухе. Она неосязаема, но уловима. Колким морозом бежит по коже, напрягая внимание и обостряя слух. Что тут, черт возьми, происходит?

Протискиваюсь сквозь толпу сгрудившихся у туалетов одногруппников и непонимающе кручу головой по сторонам:

— Слышь, Ванек, а че случилось? Че за сборы у толчка?

— Я Вася…

— Да пофиг. Вопрос тот же, – поворачиваюсь к нему лицом и угрожающе хмурю брови.

Будет выпендриваться – получит в хлебальник. Подумаешь, одну букву в имени перепутал. Я ж его не Иннокентием назвал.

— Там Романова опять нарвалась, – нехотя отзывается он.

— В смысле нарвалась? На кого нарвалась? – окончательно запутавшись, спрашиваю я.

Я-то думал, там трубу прорвало или что-нибудь в этом роде…

— На Стеллу, блин! – Ванек раздраженно дергает плечом.

Как Ася может на кого-то нарваться? Она же паинька, в натуре. Тихая, мирная, даже мухи не обидит.

— Где они? – допытываюсь я.

— Где-где… Кац со свитой ее в толчок потащили, – огорошивает меня одногруппник. – Щас твоя подружка опять люлей отхватит…

Что этот дебил мелет?! Я ни хрена не врубаюсь! Кац потащила Романову в толчок? Чтобы навешать люлей? Ну это просто сюр какой-то, из разряда фантастики… Чем моя соседка-домовенок насолила местной королеве?

Когда в начале недели Стелла швырнула Аськины вещи с парты, я не придал этому особого значения. Ну повздорили девки и повздорили, с кем не бывает? А тут, получается, все куда более серьезно…

— И че? Вы здесь как стадо баранов просто стоите и ждете? – недоумеваю я, оглядываясь на окружающую меня толпу.

В ответ тишина. Ребята продолжают выжидательно стрелять глазами в сторону туалетов и полушепотом переговариваться между собой.

Нормально вообще?

— Дайте пройти, – принимаюсь работать локтями, чтобы вырваться из тесного круга зевак.

Подбираюсь к уборной, однако вместо Аси мой взгляд находит ту самую симпатичную татарочку Амину, которая повсюду таскается за Стеллой, будто хвостик. Она стоит у закрытой двери и всем своим решительным видом демонстрирует, что дальше прохода нет.

— Сама отойдешь или подвинуть? – мрачно интересуюсь я, становясь напротив.

— Это женский туалет! Чего ты там забыл? – артачится она.

— На голые попки хочу посмотреть, – ерничаю я и вместе с этими словами оттесняю Амину в сторону. Не грубо, но довольно убедительно.

— Туда нельзя! – не унимается эта психованная, пытаясь удержать меня за толстовку.

Но мне ее агрессия – как слону укус комара.

Дернув на себя дверную ручку, решительно шагаю внутрь и… Офигеваю.

В жизни мне доводилось видеть много всякой жести: и беспощадные драки за гаражами, и людей, харкающих кровью, и раздробленные кости, и переломанные носы… Но то, что я наблюдаю прямо сейчас, в разы хуже. Ведь мне всегда казалось, что воевать и ненавидеть – это в мужской природе. А в женской – принимать и любить. Но, походу, я глубоко заблуждался…