Книга Бунтари не попадают в рай, страница 164 – Татьяна Никандрова

— Анна Валерьевна, я что-нибудь придумаю, слышите? Мы вытащим Глеба из этой беды! Мы ему поможем!

— Может… Может, мне продать квартиру? – спрашивает она. – Может, предложить денег судье или еще кому-нибудь? Я в фильмах видела, что это может помочь…

На секунду, буквально на секунду я зависаю в нерешительности. Да, наверное, денег с продажи квартиры хватило бы для того, чтобы освободить Глеба. Но следом прилетает простая и ясная мысль: если я впутаю его мать в наши проблемы, он мне этого никогда не простит.

А ее сменяет еще одна более трезвая: пускай уж лучше Глеб проклинает меня, чем гниет в тюрьме. Оставлю вариант с квартирой на самый-самый крайний случай.

— Ну что вы, Анна Валерьевна, не горячитесь, – через силу улыбаюсь и осторожно поправляю косынку на ее голове. – Квартира вам с Глебом еще пригодится.

Она рыдает у меня на плече, а я глажу ее русые с вкраплением серебряных нитей волосы и заживо горю в аду.

Пожалуй, мне надо перебрать варианты добычи денег заново. Возможно, черный рынок органов не такая уж бредовая идея?

* * *

Спустя полтора часа мне все же удается уложить Анну Валерьевну в кровать. Убедившись, что она провалилась в беспокойный тревожный сон, я выхожу из ее спальни и, плотно затворив за собой дверь, возвращаюсь на кухню. Состояние такое, что хочется лечь и умереть, но подобной роскоши я себе позволить не могу. Надо думать над тем, как вызволить Глеба, и кое-какие мысли на этот счет у меня уже имеются.

Нет, пока не про черный рынок, а про одного влиятельного знакомого, у которого наверняка есть деньги. Знакомый, конечно, не мой, а папин, и не общалась я с ним лет эдак сто, но, помнится, при жизни отца Пикалев Евгений Артемович хорошо относился к нашей семье. Именно он дал нам с мамой денег на первоначальный ипотечный взнос.

Я знаю, что средства давались в долг, а мама благополучно их не вернула, но Пикалев, к его чести, не стал настаивать. В свое время отец не раз выручал его в бизнесе, поэтому он, наверное, решил, что таким образом сочтется с покойным.

Завариваю растворимый кофе и открываю браузер на телефоне. Надо бы найти контакты Пикалева или, на худой конец, адрес его офиса. Хотя… Возможно, адрес будет даже лучше номера телефона. Все же денег в долг лучше просить лично.

Пока я ковыряюсь в поисковике, раздается негромкий стук в дверь. Откладываю телефон и на цыпочках пробираюсь в коридор. В этой квартире я не чувствую себя хозяйкой, но, очевидно, что, кроме меня, дверь никто не откроет – тревожить Анну Валерьевну из-за пустяков совсем не хочется.

Припадаю к глазку и пораженно отшатываюсь назад. Потом снова прилипаю к двери грудью и принимаюсь недоуменно разглядывать черные, торчащие завитками патлы.

А Романова здесь какого лешего забыла? Мне сейчас только ее нытья не хватало! Неужели до сих пор сохнет по Глебу? Вот же дура навязчивая!

Первый порыв – не открывать дверь вовсе, но это ненормальная все колотит и колотит, вот-вот грозя разбудить Анну Валерьевну. Поэтому, сцепив зубы, я прокручиваю замок и, приоткрыв дверь, вперяюсь недружелюбным взглядом в свою бывшую подругу.

— Чего приперлась? – мрачно цежу я.

— Стелла! Я поводу Глеба! Виталина Андреевна обмолвилась, что он полиции! За что? Почему? – тараторит она сбивчиво.

Голос у Аси по обыкновению звонкий и слишком высокий, поэтому я, поморщившись, просовываю ноги в кеды и выхожу к ней в подъезд. Видно же, что эта дурында просто так не уймется.