Книга Бунтари не попадают в рай, страница 129 – Татьяна Никандрова

Осторожно касаюсь шеи Глеба и с наслаждением вдыхаю его запах. Есть в нем что-то дурманящее и вызывающее легкие спазмы в самом низу живота. Это именно та наркотическая тягучая нота аромата кожи, которая, смешиваясь с запахами табака, крови и ментола, проникает в вены и вводит в гипнотический ступор. Мозг засыпает, а первобытные инстинкты, напротив, обостряются.

— Не надо, я в порядке, – ловит мои пальцы и подносит их к губам, обдавая кожу жарким дыханием. – Пошли ко мне, а?

— К тебе? – приподнимаю брови. – А как же мама?

— На работе, – отзывается он, покрывая мягкими поцелуями мою ладонь. – Будет только ближе к ночи.

Я замираю, обдумывая его предложение и терзаясь пресловутым «и хочется, и колется», а Глеб тем временем продолжает:

— Нам надо поговорить, Стелла. По-взрослому.

— В смысле? – уточняю взволнованно.

Отчего-то фраза «по-взрослому» меня пугает.

— В прямом, – он не отводит от меня глаз и, кажется, смотрит прямо в душу. – Я не могу сделать вид, что ничего не видел, – осторожно ведет указательным пальцем по моему подбородку, обрисовывая очертания ссадины, за которую нужно «благодарить» Игоря. – И бездействовать тоже не могу.

— Ох, Глеб…

— Пойдем, – он снова сжимает мою ладонь. – Нам правда есть, что обсудить.

Если честно, обсуждать случившееся мне не очень хочется – слишком уж стыдно и неприятно. Но, не смотря на внутреннее сопротивление, я все равно послушно иду за Глебом.

Глава 60

Стелла

Когда мы заходим к Глебу домой, он первым делом идет на кухню и ставит чайник кипятиться. Он всегда так делает, причем совершенно неосознанно, на уровне давно выработанной привычки. Для него горячий напиток – это что-то вроде неотъемлемой части уюта и доверительной атмосферы, которую парень всегда стремится воссоздать. Глеб очень гостеприимный, поэтому, находясь на его территории, я чувствую себя расслабленно и комфортно. Гораздо комфортней, чем на своей собственной.

— Надо раны обработать, – вздыхаю я, прислоняясь плечом к стене. – Дай аптечку.

— Брось, дерзкая, сами заживут, – отмахивается он. – И вообще, мужика красят шрамы. Слыхала о таком?

Кинув на меня косой взгляд, он ухмыляется, а секундой позже морщится от боли. Подбитая скула не на шутку распухла и явно доставляет парню массу неприятных ощущений.

— Хватит геройствовать, Бестужев, – говорю строго. – Если не обработать у тебя будут не просто шрамы, а воспаление на пол-лица.

— Ладно-ладно, – ворчит Глеб, споласкивая руки. – Аптечка вот здесь, – указывает на верхний ящик кухонного гарнитура. – Только учти: я плохо переношу боль.

— И поэтому дерешься чуть ли не каждый месяц, – с иронией подхватываю я.

— Тут другое, – поясняет он, садясь на стул и послушно подставляя мне лицо. – Во время драки ты на адреналине и поэтому совсем не чувствуешь боли.

— Не ссы, – подначиваю Глеба его же коронной фразочкой. – Я буду острожной.

Промываю рану перекисью водорода, отчищая ее от грязи и сгустков крови, а затем аккуратно прохожусь по краям зеленкой. Во время этой нехитрой процедуры Глеб страдальчески кривится и тяжело дышит сквозь плотно стиснутые зубы. Удивительно, как легко мужчины переносят серьезные травмы, и как трагично мучаются от элементарного пощипывания.

— Все, жить будешь, – улыбаюсь я, складывая медикаменты обратно в маленькую белую коробочку.