Книга Бунтари не попадают в рай, страница 119 – Татьяна Никандрова

— Ла-ладно.

— Давай начистоту? – он отходит от плиты и садится напротив. – Я идиот, потому что не воспринимал тебя всерьез. Но ведь и намерений своих не скрывал. Ты с самого начала знала, что мне нравится Стелла. Не могла не знать.

— Она не сделает тебя счастливым, Глеб, – говорю тихо. – Только оступишься – и сразу выкинет тебя за борт. Так же, как выкинула меня.

Я уверена, что Стелла уже поведала Глебу трагичную историю нашего прошлого. Нисколько не сомневаюсь.

— Не сравнивай, – он медленно ведет головой из стороны в сторону. – То, что сделала ты, равносильно предательству.

— А какой у меня был выбор? – спрашиваю с отчаянием. – Они бы схватили нас обеих! И кому бы это помогло?

— Но ты могла побежать за помощью! – в тон мне произносит Глеб. – Сделать хоть что-то, чтобы ее спасти! Она-то тебя в беде не бросила!

— Так я и побежала! А как же иначе? – недоуменно всплескиваю руками. – Прямиком в участок побежала! Правда, это все было в ночь на девятое мая, и полицейские были немного пьяными… Но они все равно меня выслушали и сказали, что разберутся!

Несколько секунд Глеб глядит на меня в глубокой задумчивости, а потом глухо интересуется:

— Просто выслушали и ничего не записали?

— Нет, но они обещали, что…

— Ась, они не предприняли никаких действий. Возможно, они просто тебе не поверили.

— Но… Как это возможно? – вопрошаю растерянно.

— В этом долбанном мире возможно все, – тяжело вздыхает Глеб. – Но почему ты не пошла к родителям Стеллы? Почему не рассказала своим?

— Мать была в процессе скандального развода с моим папой, ей было не до меня. Когда я пришла домой, она просто наорала на меня за опоздание и закрылась в своей комнате, – признаюсь нехотя. – А с родителями Кац я не была занкома. В школу ее обычно приводил отцовский водитель.

— Стелла не о знает о твоем походе в ментовку. Она думает, что ты просто оставила ее одну. Почему ты не сказала ей правду? – допытывается Глеб.

— Я пыталась! Много раз! Но она просто захлопывала дверь перед моим носом! А потом я испекла ей кексы, а она швырнула в меня тарелкой! – тараторю с обидой. – Я знаю, что виновата перед ней, но она… Она просто уничтожила меня за ту мою ошибку, Глеб! И так будет с каждым, кто посмеет пойти ей наперекор…

— Ась, я рад, что ты поделилась со мной своей версией событий, – помолчав, произносит он. – И я хочу, чтобы ты знала: ваши со Стеллой отношения меня не касаются. Я по-прежнему с теплотой отношусь к вам обеим. Ей я то же самое сказал. Если ты готова продолжить наше общение, я буду тебе другом. Верным другом, Ась, но не более. Если для тебе это неприемлемо, я пойму. Правда пойму и не обижусь. Могу даже отсесть от тебя, если попросишь, – он делает небольшую паузу, переводя дыхание. – Так что решай, Ась. Выбор за тобой.

— А что со Стеллой? – чувствую, как на ресницах опять копится влага. – Ты… Ты любишь ее?

Глеб ничего не говорит. Просто вскидывает на меня глаза, и его ответ становится мне ясным без слов.

Несколько раз киваю головой, пытаясь примириться с безысходностью, которая обрушивается на меня, подобно девятому валу, а затем, опершись на подоконник, встаю со стула. На негнущихся ногах шагаю в коридор, мысленно умоляя себя не мешкать. Еще чуть-чуть – и я развалюсь на плоть и кости. И эта безобразная масса останется в квартире Глеба навечно.