Книга С первого взгляда, страница 36 – Татьяна Никандрова

— И подруг против нее не подговаривай, — предупреждаю напоследок.

А то я ее знаю, умеет исподтишка кусать.

— Ненавижу тебя!

— Справедливо, — пожимаю плечами. — Только давай без глупостей, Настюх. Я тебя очень прошу.

Рассветные лучи щекочут веки и, потянувшись в постели, я сонно улыбаюсь сквозь медленно рассеивающуюся дремоту. Обожаю, когда тепло и светло. Когда воздух пахнет травами, а по асфальту, резвясь и озорничая, прыгают солнечные зайчики.

Раньше мне казалось, что после смерти близких я уже не смогу радоваться таким простым мелочам. Было ощущение, что жизнь напрочь потеряла краски, а впереди меня ждут лишь тоска и уныние.

Однако в последнее время я все чаще просыпаюсь если не счастливой, то, по крайней мере, с ощущением умиротворения и тихой радости. Мне по-прежнему больно за родителей, я по-прежнему безумно скучаю, но теперь сквозь мрачную пелену горя понемногу пробиваются другие эмоции: азарт, предвкушение, восторг…

Я будто постепенно начинаю обрастать новой кожей. Исцеляюсь, заново наполняюсь смыслами, понемногу нащупываю точку опоры. На моих губах все чаще играет улыбка, а подушка перед сном все реже бывает мокрой от слез.

Я вновь обретаю вкус к жизни. И это все благодаря Моту.

Тихий стук в дверь заставляет меня открыть глаза и приподняться на локтях. Замерев, прислушиваюсь. Ритмичный звук повторяется. Значит, не померещилось.

Откидываю одеяло и, шлепая по полу босыми ногами, пробираюсь к двери. Осторожно отворяю ее и выглядываю наружу.

— Доброе утро, Ань, — передо мной лицо Матвея, усыпанное редкими веснушками.

Первая мысль — его улыбка похожа на радугу. Такая же яркая, сияющая, с разными оттенками чувств. Тут и вызов, и шальное веселье, и бесконечное мальчишеское обаяние. Смотришь на него, и меж ребер жидкое тепло разливается. Такой он лучезарный, такой красивый…

— Доброе, — шепчу я, стискивая пальцами дверную ручку. — Ты чего так рано?

— У нас свидание, забыла? — Горелов упирается в дверь лбом, сокращая расстояние между нами. — Надо успеть до дневной жары.

От меня не укрывается, как его взгляд — жадный и внимательный — проходится по моему телу. Задевает ключицы, соскальзывает по длинной пижамной футболке и медленно прокатывается голым по ногам…

— Я только проснулась… Мне умыться нужно, — лепечу я, с трудом сдерживая искрящуюся радость. — И одеться.

— Я жду тебя на улице, ладно? У центрального.

— Хорошо, — часто-часто киваю. — Я быстро.

Матвей скрывается из вида, а я судорожно принимаюсь за сборы. Просовываю ноги в тапочки и несусь в уборную. Умываю лицо, тщательно чищу зубы, заплетаю волосы в косу. Вернувшись в комнату, стягиваю пижаму и облачаюсь в легкое летнее платье. Мне его мама на пятнадцатилетие подарила. Сказала, что я в нем на принцессу похожа. Оно желтое, с рюшками, в мелкий цветочек. Думаю, Матвею понравится.

Стараясь не шуметь, выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. В ожидании встречи с Гореловым сердце трепыхается где-то на уровне гланд, а ладони против воли делаются влажными. Сжимаю их в кулаки и медленно выдыхаю. Мне незачем переживать, все будет хорошо. Главное — не заикаться и не краснеть как рак.

— Привет, — снова здороваюсь я, завидев Матвея у подножья лестницы. — Чем займемся?

— Кое-чем интересным — хитро подмигивает он, а затем указывает куда-то в сторону.