Книга Слабо не влюбиться?, страница 170 – Татьяна Никандрова

— И как ты действуешь в таком случае? — любопытствует Соколов.

— Вывожу клиента на разговор. Пытаюсь через диалог понять, чего же именно он от меня хочет. Ты не представляешь, сколько проблем можно решить, сколько ошибок предотвратить, просто сев и открыто поговорив.

— Знаете, а ведь в жизни то же самое, — подмечает тетя Алина. — Диалог — лучший метод разрешения конфликтных ситуаций. Но люди, к сожалению, часто об этом забывают.

Повисает пауза. Я крепко задумываюсь над ее словами, ведь они, по сути, касаются и нас с Артёмом. Когда с ним разучились общаться? В какой момент позволили недомолвкам разрушить наш красивый радужный мир?

— Поговорим? — вдруг подает голос Соколов, выдергивая меня из мыслей.

Сейчас в нем нет и следа былой веселости. Он сосредоточен и предельно серьезен. Смотрит в упор и не моргает.

— Давай, — соглашаюсь я.

Рано или поздно это должно было случиться. Очевидно же, что милые семейные посиделки — это лишь способ слегка подтопить лед перед тем, как перейти к главному.

Поблагодарив тетю Алину за ужин, мы с Артёмом выходим из-за стола и направляемся в его комнату. Она выглядит примерно так же, как и раньше. Неброские обои, кричащие постеры, одинокая гитара в углу. Правда на этот рза, в отличие от прошлого, в комнате царит идеальный порядок. Такой, какого обычно никогда не бывает в жилых помещениях.

— Ты недавно приехал? — догадываюсь я, увидев небольшой пластиковый чемодан, пристроенный в углу.

— Да, — Артём садится на кровать. — Сегодня.

— Весь этот цирк с соленьями — твоя идея?

— Хотел заманить тебя на свою территорию, — на его губах появляется озорная улыбка. Та самая, которая так дорога моему глупому сердцу. — Надеюсь, ты не злишься?

— Пока не знаю, — со вздохом складываю руки на груди. — Это зависит от того, что ты хочешь сказать.

Наши блуждающие по комнате взгляды встречаются, и я чувствую, как мурашки табунами бегут вдоль натянутого струной позвоночника. В голову вдруг приходит запоздалая мысль, что Соколов сильно повзрослел с того момента, как мы последний раз зависали в его комнате. Он уже не мальчишка и даже не парень. Скорее, молодой мужчина, на лице которого лежит печать прожитых лет.

— Хочу сказать, что люблю тебя, Вась, — выдает совершенно неожиданно. — Прости, что признаюсь так поздно.

Я замираю. Словно меня внезапно парализовало. Руки по-прежнему приклеены к груди, а глаза устремлены на Соколова, который не спешит что-либо добавлять. Просто сидит и молча ждет моей реакции.

Умом понимаю, что нужно что-то ответить. Выдавить из себя хоть звук, хоть какую-то эмоцию… Но окаменевшие мышцы лица не слушаются, а язык намертво прилип к нёбу. Мое тело пребывает в глубоком ступоре, в то время как душа рвется, мечется, вопит и плачет. То ли от радости, то ли от шока, то ли еще от чего…

Я наблюдаю за собой будто со стороны: внешне спокойна и бездвижна, а внутри напоминаю психопата, который изо всех сил пытается высвободиться из оков смирительной рубашки. Орет во все горло, бьется головой о стену и натужно воет.

Сколько лет я ждала этого признания? Сколько гребаных лет?!

И вот дождалась наконец…

А сейчас даже не верится. Словно это не со мной происходит. Словно это фантазия. Сон, который развеется поутру.

— И давно ты это понял? — спустя, наверное, минуту молчания удается прохрипеть мне.