Книга Проучить мажора, страница 77 – Татьяна Никандрова

Перед глазами вновь возникают те самые стринги со стразами, которые я нашла в его машине и которые мне после этого в ночных кошмарах являлись. Вспоминаю гадкую картинку, и к горлу подступает тошнотворный ком.

Какой же Руслан все-таки мерзкий! Лживый и подлый. Мало того, что в самое сердце выстрелил, так еще и грязными пальцами рану бередит. Ни совести, ни сострадания у человека нет!

— Оставь меня в покое! — размашисто бью его по ладони, которая была уже на полпути к моему лицу. — Я тебя видеть не хочу. И знать тоже не хочу. Между нами все кончено, раз и навсегда. Так что можешь подтереться своими сопливыми раскаяниями. Мне они не нужны.

Бубнов поджимает губы, и молящее выражение на его лице медленно испаряется, уступая место недовольству и раздражению.

— Ой, да хватит уже Снежную королеву из себя строить, Маш! — запальчиво выдает он. — Мне, значит, из-за одной-единственной ошибку пинок под зад дала, а этому своему хахалю на дорогущей тачке все прощаешь?

Я удивленно расширяю глаза, а Руслан злорадно продолжает:

— Что? Думаешь, я не вижу, как он других клеит, а ты делаешь вид, что не замечаешь? Ради красивой жизни все стерпеть можно, да, Машка?

— Заткнись! Закрой рот! — рычу я, чувствуя, как легкие начинают гореть от негодования.

— Да ладно уж, — Бубнов сплевывает на пол. — Я ведь думал, ты реально гордая… Типы принципы, все дела. А на деле оказалось, что я просто недостаточно богат для того, чтобы заслужить твое прощение. Точнее не заслужить, а купить. Да, Маш?

Рука сама собой взмывает воздух и прежде, чем я успеваю подумать, приземляется на лицо Руслана в оглушающей пощечине. Кожа парня мгновенно вспыхивает красным, а на скулах начинают играть желваки.

— Какой же ты подонок, — с отвращением выплевываю я.

А затем, толкнув его плечом, устремляюсь прочь.

У меня больше нет ни сил, ни желания выслушивать это дерьмо.

Надо же, а ведь я раньше реально думала, что у нас с Русланом была любовь. Настоящая. Как та, про которую в книгах пишут. А по факту получилось, что он не только никогда меня не любил, но и элементарно не знал, какой я человек. Мы встречались довольно долго, но, по существу, так и остались чужими…

Эх, что же это за день сегодня такой? Только подумаешь, что хуже уже быть не может, и он тут же доказывает обратное.

Вхожу в зал, где полным ходом продолжается бурное веселье, и тут же натыкаюсь глазами на Стаса, которой самозабвенно наглаживает талию блондинистой танцовщицы. Той самой, которая активней всех ему глазки строила.

Девица ржет, как степная кобылицы, то и дело поправляет заплетенные в косу волосы и моргает так часто, словно на нее напал нервный тик. Короче говоря, до одури млеет от внимания Толмацкого и изо всех сил старается его охомутать. Прям на сто процентов выкладывается.

Гляжу на это безобразие — и внутри меня адский огонь негодования разгорается. Нет, даже не просто огонь, а огнище, пожарище! Жарит, так что аж картинка перед глазами плывет. Что аж кости ломотой схватываются.

Какого черта он творит?! Ему в городе баб, что ли, мало?

Вы только, ради бога, не подумайте, что я приревновала. Нет. Сам факт того, что Толмацкий клеит другую меня ничуть не задевает! Ни капельки! Какое мне вообще дело до того, с кем он обнимается и к кому подкатывает? Он парень свободный, может хоть со всем ансамблем «Осинка» переспать — мне фиолетово!