Книга Проучить мажора, страница 70 – Татьяна Никандрова

— Вот и катись туда, где тебе интересно! — ее голос срывается на крик. Громкий и истеричный.

Что, Машенька, неприятно чувствовать себя использованной, да?

— С удовольствием! — все так же козыряя напускным безразличием, отзываюсь я. — Только кончай врать, что я твой парень, ладно? А то всю малину портишь!

Поживи в моей шкуре, девочка. Побудь половым ковриком, об который вытирают ноги. Ощущения незабываемые!

Теперь багровым становится не только лицо Зайцевой, но и шея. Кажется, она вот-вот вскипит и засвистит, как металлический чайник.

— Какой же ты говнюк, Толмацкий, — дрожа от гнева, выплевывает девчонка. — Терпеть тебя не могу!

А затем молниеносно разворачивается и устремляется прочь, сверкая пятками.

— Взаимно, — бросаю ей в спину, ощущая мрачное упоение от того, что добился-таки своего. Вывел ее на эмоции. Пошатнул уверенность в себе.

Теперь нам обоим дерьмово. У обоих по стенкам души стекает смачный плевок. Мы оба уязвлены, задеты, оскорблены…

Только вот почему-то от осознания того, что я нагадил Машке в ответку, мне ни хрена не легче. Злорадство удовлетворено, а долгожданный покой в сердце так и не появился.

Порой нам кажется, что, причинив боль другому, можно исцелиться, но, увы, это суждение в корне ошибочно. Ведь сквозь постепенно рассеивающуюся пелену гнева потихоньку проступает горькое сожаление о содеянном и сказанном…

Однако слово не воробей, а время назад не отмотаешь.

Стас

Машка скрывается за дверью женского туалета, а я, оказавшись наедине с самим собой, болезненно морщусь. Даже алкоголь, который, по логике, должен бродить у меня в крови, не помогает справиться с поселившейся внутри тоской.

Хотя… Если судить по четкости мыслей и резкости образов, я уже почти протрезвел. Видимо, градус моей страсти к Зайцевой перебил градус спиртного и одномоментно привел меня в чувства. Поэтому, чтобы притупить отравляющие эмоции и забыться, мне снова придется выпить. Благо, с этим на шумной свадьбе проблем нет.

Возвращаюсь в основной зал и тут же натыкаюсь глазами на сидящую неподалеку бабу Лизу. Старушка смотрит с легкой полуулыбкой на сморщенных губах и, кажется, понимает меня без слов. В ее взгляде читается сочувствие и молчаливое поощрение, мол, не стесняйся своих желаний, выпей, сынок. Тебе можно. Не каждый же день в сердце ядовитые стрелы прилетают. Выпей, глядишь — хоть немного отпустит.

Опускаюсь на свободный стул рядом с ней и под аккомпанементы веселого «Хорошо, все будет хорошо! Все будет хорошо, я это знаю!» выливаю в себя рюмку беленькой. Слегка закусив кулак, кривлюсь от крепости, а потом отправлю в рот маленький маринованный томат. От соприкосновения с моими зубами его тонкая кожица лопается, наполняя рот соленым вкусом, приятно перебивающим терпкую горечь выпитого.

— Ты Машкин кавалер али как? — деловито осведомляется баба Лиза, выпив свою порцию водки и ничуть при этом не сморщившись.

— Не-а, — мотаю головой. — Я ничейный.

— Ничейный — это плохо, — с видом знатока заявляет она. — Мужику надо при бабе быть. Иначе пропадет.

— Чего это сразу пропадет? — возмутившись, хмурю лоб.

— А того это. Поживешь, опыта маленько наберешься и поймешь, — баба Лиза задумчиво переводит взгляд вдаль. — Мужики — слабый пол. Без женщины становится либо алкоголиками, либо трудоголиками, либо мужеложцами. Других дорог не дано.