Книга Проучить мажора, страница 16 – Татьяна Никандрова

— Пап, я это, насчет стажировки подумал, — прокашлявшись, говорю я. — В общем, я согласен. Со следующей недели готов приступить.

Если честно, я не планировал сдаваться в рабство так легко и быстро, но обстоятельства, сами понимаете, изменились. Тем более стажировка продлится всего два месяца. Оттарабаню как-нибудь.

— Отлично, — безэмоционально отзывается он. — Передам твои документы в кадровый. На следующей неделе с тобой свяжутся.

— Оке-е-й, — тяну я, нервно постукивая ладонями по коленям. — Ну, а вообще как дела, пап? Новости какие?

Понимаю, что мои вопросы звучат неестественно и глупо, но другого способа отсрочить неприятный разговор я так и не придумал.

Слегка нахмурившись, отец одаривает меня подозрительным взором, а затем сухо произносит:

— Кольцо давай, — собирает со стола в бумаги и отправляет их в дипломат. — Я тороплюсь. У меня через полчаса встреча в Плазе.

— Ах да… Кстати о кольце… Тут такое дело, — мямлю я и, наконец собравшись с духом, выпаливаю. — Его у меня нет, пап.

Стиснув челюсти до желваков, отец медленно, словно кобра, готовящаяся к броску, оборачивается и прижигает меня таким свирепым взглядом, что я начинаю испытывать острое, граничащее с потребностью желание прямо сейчас провалиться сквозь землю. Он не произносит ни слова, и от этого давящая тишина кабинета гнетет еще больше.

— Я забрал его у бабушки и привез домой, — спешу объясниться я. — А потом вечером познакомился с одной девчонкой в баре, привез ее к себе, и она…

— Станислав, — голос отца звучит как выстрел. — Как ты думаешь, почему я решил жениться на Элеоноре? Почему спустя столько лет одиночества остановил выбор именно на ней?

— Чтобы на старости лет был человек, который мог бы подать тебе стакан воды? — пробую пошутить я, но тут же осекаюсь, потому что нижняя челюсть родителя угрожающе выдвигается вперед.

— Потому что она особенная. Не такая, как все. Умнее, тоньше, глубже, — отец не повышает голоса, но я все равно слышу в нем металл. — А особенная женщина заслуживает особенного отношения. Когда-нибудь ты этой поймешь.

А вот это вряд ли. У меня было много девушек. Объективно красивых и тех, на общение с которыми подталкивает аргумент «ну, с пивком-то пойдет». Начитанных и искренне считающих, что Обломов — это не герой романа, а писатель. Скромных и раскрепощенных. Загадочных и предсказуемых. Добрых и стервозных.

Но это если вдаваться в детали. А по большому счету, принципиально они ничем друг от друга не отличались. Знаете, как это бывает: февраль — зимний месяц, март — весенний, а погода один хрен одинаковая. Вот и с девчонками примерно так же.

Собственно, поэтому заявление отца я воспринимаю с большим скепсисом. Не верю я в особенных женщин. В коварных и продуманных — верю. А в особенных — нет.

— Ну так купи ей кольцо с брюликом побольше прежнего, и дело с концом, — несмело предлагаю я. — Для нее, думаю, разница невелика.

— Она велика для меня, — жестко обрубает отец. — Я делаю Элеоноре предложение через полторы недели, во вторник. К этому дню кольцо должно быть у меня.

— Пап, я же говорю, эта девчонка из бара…

— В противном случае жду ключи от машины и от квартиры, — в том же непоколебимом тоне продолжает он.

— В смысле? — ошарашенно уточняю я. — От моих машины и квартиры?