Книга По осколкам твоей лжи, страница 9 – Татьяна Никандрова

Девушка вздергивает уголки губ. Я тоже улыбаюсь, хотя на самом деле ни черта не торкнуло. Она эффектная, это факт. И сиськи у нее зачетные. Но в последние несколько лет меня крайне трудно расшевелить. Если я и провожу время с женщиной, то лишь пару часов, не больше. Быстрый секс, короткая передышка, второй заход и до свидания.

Никаких долгих разговоров.

Никаких совместных приемов пищи.

Никакого, блядь, переплетения душ.

Один раз уже попробовал. Хватило. До сих пор в себя прийти не могу.

— Ты здесь один? — роняет она, со смаком вдыхая ядовитые пары.

— С другом, — вслед за ней тоже делаю затяжку.

— Я, кстати, Маша. Маша Руденко. Из «Руденко Продакшн».

Фамилия вроде знакомая, но, честно говоря, не помню, где слышал.

— Ранель, — коротко представляюсь я.

— Скажи, Ранель, а тебе не кажется, что тут скучновато? — с вызовом спрашивает она. — Да и публика чересчур претенциозная?

Претенциозная.

Помнится, Диора тоже употребляла в речи всякие высокопарные словечки. Но у нее это выходило как-то органично и естественно. А у Маши… Блин, хрен знает. Вот вроде всем хороша Маша. И красива, и нестеснительна, и неглупа. Плюсов много, а минус один. Она не Диора. И этим все сказано.

Не Диора.

Даже не счесть, скольких баб я отшил, используя этот нелепый аргумент.

Но Диора, увы, товар штучный, эксклюзивный и совершенно недоступный. Поэтому в итоге приходится жрать не то, что хочется, а то, что дают. Невкусно. Пресно. Неинтересно. Но чувство голода утолено — и на том спасибо.

— Слушай, Маш, — вздыхаю, стряхивая пепел, — я сегодня тоже скучный и претенциозный. Так что, наверное, не со мной.

— Жаль, — она чуть наклоняет голову, рассматривая меня повнимательней. — Мне показалось, ты необычный.

— Показалось, — пожимаю плечами.

Маша выпускает из рук сигарету и, потушив ее острым носком туфли, устремляется прочь. Смотрю ей вслед, а сам опять о Диоре размышляю. Она всегда так эффектно уходила. Неспешно, грациозно покачивая бедрами… И бедра у нее были охуенные. Шлепать и гладить. Гладить и шлепать. Со смаком, с чувством, с экспрессией…

Пиздец.

Докатился, называется. Что за неотступные мозгодолбические видения? Ведь даже под наркотой такого не было. А ее увидел — и сразу вставило. Моргай не моргай, жмурься не жмурься — а перед глазами все равно Шахерезада стоит.

— Ты чего сбежал-то, социофоб несчастный? — за спиной слышится насмешливый голос Алаева.

— Ты же знаешь, мне плевать на социум, — отвечаю, не оборачиваясь.

— А на одну конкретную женщину не плевать, — подъебывает он, становясь рядом.

Молчу. Без понятия, что ответить. Все же и так очевидно. Без слов.

— Ты знал, что ее семья владеет компанией «Радиант»?

— Да, — отвечаю после небольшой паузы.

— А чего молчал?

— Не думал, что тебе это интересно.

— А вот за дурака меня держать не надо, брат, — рука Тимура опускается мне на плечо. — Ты, конечно, извини, но все эти ваши сантименты меня не сильно трогают. Я тебе сто раз говорил, что за зеленой энергетикой будущее, поэтому мы кровь из носа должны выйти на переговоры с «Радиантом».

— Ты ведь уже все спланировал, не так ли? — невесело усмехаюсь.

— Пока нет. Диора артачится. Не хочет иметь с нами дел.

— И не захочет, — хмыкаю.

— А вот это мы еще посмотрим.