Книга Наследник чемпиона, страница 23 – Марика Крамор

— Я не отдам.

— Хорошо, оставь у себя, — шепчет мне в губы, а глаза его горят таким знакомым огнем. Эмоции так и искрят от него, выдавая того, прежнего, «моего» Назара. Настоящего. Вот теперь я его узнаю. Теперь он действительно вернулся. — Только тихо, пожалуйста.

Сердце колотится в груди, сбивая ритм.

— Не боишься, что тебя вышвырнут, если узнают?

— Мне уже слишком поздно об этом думать, — в его шепоте звучит горькая обреченность. — Давай не здесь?

Я киваю, сжимая в кулаке доказательство его обмана. Показательно прячу в свою сумку.

— Хорошо. Жду тебя завтра в своем кабинете.

— Предлагаю сделать вид, что ты ничего не видела.

— Обойдешься, — возмущаюсь всерьез. — Я отвечаю за твое здоровье.

— Какая ирония судьбы, да? — криво усмехается он.

Застегиваю карман, ощущая, как покалывает пальцы от волнения.

Да уж. Очень, очень злая ирония.

АННА

Нервы жгут изнутри мелкой дрожью, с которой мне сейчас не справиться.

Я вышла к ребятам недавно: всю тренировку сидела в кабинете. Теперь же помогаю Кириллу с тейпированием голеностопа, обсуждаю с Семеном крепатуру, но все мое внимание сконцентрировано на льду, где Назар разговаривает о чем-то с Георгием и еще тремя парнями. Ребята беседуют уже минут пятнадцать, периодически Назар что-то демонстрирует молодым ребятам, ровно, методично, с той самой щадящей экономией движений, которая теперь режет мне глаз.

Внешне я спокойна, уверенна и деловита, но стилус в моей руке хрустит от напряжения. Челюсть сведена так, что начинает ныть. Все видят, что доктор не в духе и мудро отходят от меня на приемлемое расстояние. Тренер отрабатывает с защитниками приемы.

Наконец Андрей Сергеевич объявляет о завершении тренировки, отпуская команду. Лед наполняется усталым гулом, скрежетом коньков, смешанным с мужскими веселыми ругательствами и смехом, а Назар не торопится, горячо продолжая обсуждение с мальчишками. Те ловят каждое его слово. Я, не дожидаясь, натягиваю свои коньки и скольжу к нему. Нагло. Прямо к цели.

— Назар, ты помнишь, что должен ко мне зайти?

Он медленно разворачивается, снимает шлем. Капли пота стекают по его вискам.

— Помню. После раздевалки, окей? Дай хоть переоденусь, мокрый весь.

Рядом кто-то негромко ухмыляется: «Ого, Назара строят…»

— Ээй… — возмущается Черкассов, глядя мне за спину.

Я резко поворачиваюсь к шумку. Ледяной сухой голос срывается бесконтрольно:

— Что ты сказал? Я не расслышала.

— Ни-ничего, — парень отводит глаза.

Провожаю его убийственным взглядом, пока он решает за лучшее скрыться с моих глаз долой.

К нам вдруг подкатывает тренер:

— У вас там все нормально? Что за собрание?

Мы с Назаром хором, как по команде утверждаем:

— Да!

Андрей Сергеевич смотрит на меня внимательно, с прищуром:

— Анна Юрьевна?

— Нормально-нормально, — отрезаю я слишком резко.

Тренер качает головой.

— Что встали, ребят? Идите отдыхать. Вечером физуха в зале.

Он разворачивается и направляется к калитке. Мальчишки расходятся, гася любопытство.

Я наклоняюсь к Назару так близко, чтобы он меня услышал:

— Только попробуй не прийти. «Забудешь» — прибью.

Он тяжело выдыхает, глядя куда-то мимо меня.

— Да понял я, понял. Скоро загляну.

И скользит к бортикам, не оглядываясь.

Пока он переодевается, я мерю шагами кабинет. Злюсь, кажется, на весь мир, даже на папки, что мне нужно разложить, и на ручку, которая перестала писать.