Книга Попробуй сбежать, страница 7 – Виктория Рогозина

— Я сама виновата, — сказала она тихо.

Фобос усмехнулся. Коротко. Без веселья.

— Очень странно так рассуждать, — ответил он. — Если только ты не сделала что-то действительно ужасное.

Она качнула головой. Медленно. Почти незаметно. Нет. Она ничего не сделала. Не предавала. Не унижала. Не причиняла боли. Она просто… верила. Любила. Доверяла. И от этого было особенно тяжело. Мысли давили, будто кто-то положил ладонь на грудь и медленно усиливал нажим.

Машина резко ускорилась — город принял их без предупреждения. Светофоры, витрины, мокрый асфальт. Всё слишком яркое после лесной тьмы. Фобос затормозил у аптеки.

— Жди, — приказал он.

Не просьба. Не забота. Приказ — сухой, чёткий.

Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась, и Ванесса осталась одна — с болью, с теплом, с пакетом лекарств и безрадостных мыслей, которые некуда было деть.

Фобос вернулся быстро. Открыл дверь, бросил ей на колени пакет с логотипом аптеки и снова сел за руль, будто ничего особенного не произошло.

Она не сказала «спасибо». Просто крепче сжала ручки пакета. Через несколько минут машина остановилась у общежития.

— Последний раз спрашиваю, — сказал Фобос, глядя прямо перед собой. — Ты не хочешь назвать имя урода?

Ванесса открыла дверь. Холод тут же ударил в лицо, но он был честнее, чем тепло внутри машины.

— Спасибо, что помог, — тихо сказала она.

Он повернул голову и посмотрел на неё. Внимательно. Запоминающе. Она вышла и быстро скрылась в дверях общежития, не оборачиваясь. Фобос смотрел ей вслед ещё несколько секунд. Потом медленно выдохнул и тронулся с места. Он не получил имени. Но это ничего не значило.

А Ванесса, поднимаясь по лестнице, впервые за долгое время поняла, что она больше не хочет быть жертвой. И если тьма уже коснулась её — она научится смотреть ей в глаза.

Ночь в общежитии была глухой и липкой, как плохо зажившая рана. Ванесса сидела на узкой кровати, поджав под себя ноги. Лампочка под потолком моргала, словно тоже сомневалась, стоит ли ей продолжать светить. В комнате пахло аптекой — спирт, мази, йод. Этот запах въедался в кожу, в память, в мысли.

Она медленно, почти механически, обрабатывала ссадины. Руки дрожали не от боли — от злости. Боль была понятной, осязаемой. А вот предательство… оно жгло изнутри, без формы и границ. Синяк на ключице темнел, как клякса. Рёбра ныли при каждом вдохе. В зеркале над умывальником на неё смотрела чужая девушка — бледная, с потухшими глазами и разбитой губой.

«Не плачь», — приказала она себе. — «Ты уже наплакалась на всю жизнь вперёд».

Телефон завибрировал. Раз. Второй. Экран загорелся именем, от которого внутри всё сжалось. Каин. На секунду ей показалось, что сердце сейчас просто остановится. Потом — наоборот — забилось так сильно, что стало больно дышать. Сообщение открылось само, будто палец больше ей не принадлежал. Небольшой видеоролик. Несколько секунд. Дёрганая картинка, смех, чужие голоса. Она — на полу. Растерянная. Сломанная. Беззащитная. Следом — текст.

«Хочешь, чтобы это увидели все? Или ты будешь умницей?»

Ванесса медленно положила телефон на кровать. В комнате стало очень тихо. И именно в этой тишине что-то внутри неё переломилось. Она ощутила особенно ярко, что устала бояться. Сначала отца — его тяжелых шагов, запаха алкоголя, сжатых кулаков. Потом мира, который мог вышвырнуть её из «Формулы», как сломанную деталь. Теперь — Каина. Человека, которого она считала своим светом. Единственным. Хватит! Эта мысль была не громкой. Не истеричной. Она была холодной. Чёткой. Опасной.