Книга Попробуй сбежать, страница 161 – Виктория Рогозина

— И не пожалели, — тут же добавил другой голос. — Оно того стоит.

Ванесса невольно улыбнулась и кивнула, вклиниваясь в разговор:

— Я бы и больше простояла. Думаю, ради Морок многие остались бы хоть до ночи.

Её поддержали смешками, кто-то одобрительно поднял большой палец, кто-то начал вспоминать свой первый концерт «Эскапизма», кто-то — любимый трек. Разговоры перетекали один в другой легко, без неловких пауз, будто все давно были знакомы, просто встретились сегодня в одном месте.

Пока ждали, шутили — про сломанные голоса после концертов, про слёзы на балладах, про то, как Морок одним взглядом может выбить почву из-под ног. Кто-то достал термос, кто-то поделился шоколадкой, кто-то включил на телефоне тихо одну из песен, и несколько человек тут же подхватили слова шёпотом.

Ванесса слушала, иногда отвечала, иногда смеялась, чувствуя, как внутри становится… легче. Не пусто. Не гулко. А спокойно. Будто эту самую пустоту, которая так долго жила в ней, здесь понемногу заполняли — голосами, ожиданием, общим дыханием толпы.

Ей нравилась эта атмосфера странного единства. Когда никто не спрашивает, кто ты и откуда. Когда важно только одно — вы все здесь по одной причине. Очередь сдвинулась ещё на пару шагов. Сцена стала ближе. Морок подняла голову, что-то сказала очередному фанату, и тот ушёл, сияя так, будто ему подарили не автограф, а новый кусок жизни. Ванесса глубоко вдохнула. Предвкушение тёплой волной разлилось по груди.

Волнение прокатилось по очереди, как волна. Сначала кто-то впереди резко подался, потом ещё, и толпа сдвинулась плотнее, слишком быстро, слишком резко. Послышались возмущённые возгласы, кто-то вскрикнул, кто-то ругнулся.

— Что происходит?..

— Говорят, всё, время аренды закончилось!

— Музыканты уходят!

— Да вы издеваетесь?!

Очередь начала терять форму, люди нервничали, кто-то пытался протиснуться вперёд, кто-то наоборот — отступал, прижимая к себе рюкзаки и куртки. Ванесса почувствовала, как её слегка толкнули в спину, потом сбоку, и напряжение мгновенно вернулось в тело — неприятным, знакомым холодком.

Впереди стало совсем шумно. Казалось, ещё немного — и всё превратится в неуправляемую толчею. И именно в этот момент над толпой раздался голос.

— Стоп. Пожалуйста, послушайте!

Он не был криком, не был приказом — но его услышали. На одной из декораций, выше человеческого роста, легко и уверенно забралась Ария Кинзбурская. Морок. Её сразу стало видно большинству — чёрные длинные волосы стекали по плечам глянцевой волной, кожа казалась фарфоровой на фоне яркого света. На ней была чёрная кожаная куртка, сидящая как вторая кожа, белая футболка с дерзким принтом, рваные чёрные джинсы. На шее — чокер, в ушах — серьги-кольца. Глаза, подчёркнутые насыщенным макияжем, из-за освещения горели тёмно-малиновым, почти неоновым оттенком — искрящиеся, цепкие, внимательные.

Она держала микрофон, оперлась на колено, присев чуть вперёд — так, будто говорила не с толпой, а с каждым лично.

— Ребят, — спокойно сказала она. — Это не вы виноваты.

Шум начал стихать.

— Организацией занимались подрядчики. И да, они облажались. Впрочем, это и наша вина тоже, потому что обычно мы не делегируем обязанности. Организаторы не рассчитали поток, пространство и время — и сейчас это спровоцировало давку. Это опасно. Поэтому давайте сразу договоримся: мы все остаёмся людьми.